Номер в гостинице - Дебора Декер

— Вы и сами не подкачали, сэр.

Он небрежно пожал плечами:

— Конечно.

Дасти снова улыбнулась, видя его игривость, но через мгновение вновь стала серьезной.

— Стивен!

— Гм-м?..

— Спасибо.

— За что?

— За то, что вернул меня себе.

Глаза Дасти увлажнились.

— Ты заставил меня почувствовать себя желанной, уверенной в себе. Ты заставил меня почувствовать себя в безопасности.

На ее реснице повисла слезинка.

— Не плачь, дорогая.

Стив протянул руку и поймал слезку на кончик пальца.

— А то линзы уплывут из твоих прекрасных серых глаз.

Дасти замерла, и брови ее вопросительно изогнулись:

— Откуда ты знаешь, что они серые?

Стив лукаво ухмыльнулся:

— У нас общая ванная, и все твои контактные линзы лежат в коробочках на полке. Я пересмотрел их все.

Дасти покачала головой:

— Так бы ты ни за что не узнал.

— Верно. Тебя выдала та ночь в джакузи. Твои глаза были прекрасными и серыми. — Стив пожал плечами. — А в твоих коробочках не оказалось только серых линз.

— И ты все время молчал?

— А что делать? Тебе ведь было приятно считать, что ты меня одурачила.

Дасти игриво ударила его по плечу.

Стив перекатился на живот и прижал Дасти к ковру:

— Теперь мы можем называться любовниками. Верно?

— Поверить не могу, что это случилось!

Дасти смотрела на Стива сияющими глазами.

Стив рассмеялся:

— Не слишком ли мы гордимся и полны восхищения собой?

Дасти подняла руку и провела пальцем по его бровям:

— Я полна тобой.

— Верно. Ты была полна мной и скоро снова будешь полна.

Стив пошевелился, ощущая растущее возбуждение. Дасти тоже заметила это, и ее глаза расширились.

— Неужели ты уже готов?

— Леди, вы меня измучили. Каждый вечер вы дефилировали в этих комнатах в полупрозрачных ночных рубашках. Потом плавали в бассейне почти в чем мать родила. И каждое утро, прежде чем принять душ, мне приходилось убирать ваше белье.

Одним движением бедер Стив оказался в Дасти.

— Ты должна компенсировать мне страдания.

— А если я не стану этого делать?

Она произнесла это лукаво и дразняще, но Стив расслышал в ее тоне сомнение. Он опустил голову и поцеловал Дасти в сосок, а потом многозначительно улыбнулся:

— Боюсь, леди, мне самому придется спасаться от вашей страсти. Чувствую, в вас вновь просыпается вулкан.

Из глаз Дасти исчезли сомнения, вместо этого она с изумлением ощутила, как все ее существо мгновенно отозвалось на движения твердой плоти внутри своего тела.

Стив снова завладел ее губами. В нем опять закипело желание.

Эта женщина заполнила его ароматом своих духов и мускусным запахом нежного тела. Ее кожа, мягкая и шелковистая, горела огнем, и успокоить это пламя Стив мог только своими ласками. Ее вздохи и любовное воркование вызывали в нем все большее желание. Ее пальцы беспокойно блуждали по его телу — по плечам, по груди. Дасти изгибалась в ответ на его мощные толчки, и Стив начал двигаться внутри ее тела с возрастающей скоростью.

Ее руки вцепились в его спину, ногти царапали кожу… Когда Дасти достигла пика и воспарила, Стив сумел подстроиться к ней и присоединиться в этом восхитительном, блаженном чувственном освобождении.

Он любил ее! Его сердце пело от радости и изумления. Только теперь он оценил это чудо их любовных объятий. И теперь он понял, почему для него так важно ее счастье.

Наконец Стивен постиг умиротворение и довольство, которые ускользали от него всю жизнь. Из глаз его хлынули слезы, и он попытался быстро и незаметно их смахнуть. Он был потрясен и лишился дара речи. Ему было необходимо обдумать все случившееся. Как ни хотелось ему тотчас же закричать о своих чувствах, он предпочел держать их в себе. Все, что он сейчас чувствовал, было всеобъемлющим и нахлынуло на него, накрыв с головой. Неужели наконец это было что-то настоящее?

Не зная, как справиться с новыми эмоциями, он прижал Дасти к сердцу.

Одно ему было ясно. Он знал, что никогда не отпустит ее.

Стив лег на бок и привлек Дасти к себе на грудь. Оба они лежали молча, пока дыхание их становилась ритмичным и более спокойным, а сердца переставали биться так бешено. Через некоторое время Стив почувствовал, что тело ее расслабилось. Но мозг его не мог угомониться — в голове все кипело и бурлило, и Стив тихонько пробормотал Дасти на ухо:

— О, моя любовь, ты держишь в руках мое сердце. Пожалуйста, обращайся с ним бережно.

Дасти уже медленно уплывала в сон, когда до ее сознания дошли его слова. Она вздрогнула и очнулась. Дасти отчаянно старалась дышать ровно и медленно, не желая, чтобы Стив понял, что она слышала его слова. Неужели Стив сказал это всерьез?

О чем он просил ее? Она так долго и отчаянно боролась за свою независимость. Неужели теперь ей придется расстаться с ней? Ее чувства к Стиву тоже были новостью для нее. Сейчас она не смогла бы принять никакого решения, а грозившая ей жертва была слишком велика.

Внезапно голос рассудка прозвучал в ее сознании. Никто из них еще не заявил о том, что их отношения перешли в новую стадию. Стив ведь не сказал, что любит ее. Он не просил ее взять на себя хоть какие-нибудь обязательства.

Дасти напомнила себе, что Стив пробудет в ее гостинце еще пару месяцев, а потом уедет. К чему все усложнять?

Но она уже знала, что любит Стива. И знала также, что будет очень больно ранена, если они расстанутся. И, раз уж она знала, что рано или поздно все кончится, следовало держать свои чувства под контролем, как и свою боль.

Дасти снова расслабилась, и на ее губах появилась улыбка. Зачем думать об этом сегодня? Она не должна отдавать Стива. По крайней мере сейчас.

А пока что она лежала у него на груди и слушала ровное биение его сердца и не хотела обращать внимание на предостережение внутреннего голоса, который шептал ей: «Лгунья».

Дасти разбудило то, что ее потянули за волосы. Она посмотрела на электронные часы на письменном столе. Было больше двух часов ночи. Дасти высвободила руку из-под Стива. Она так и лежала рядом с ним на полу, а подушкой ей служила его грудь. Праздник, должно быть, давно закончился, подумала Дасти. Она испытывала чувство вины, оттого что бросила своих служащих.

Мэйбл, конечно, и сама способна со всем справиться, но ведь она не владелица «Ройял инн». До сих пор Дасти еще ни разу не уклонялась от своих обязанностей, даже если увлекалась чем-то посторонним.