Опасное приглашение - Молли Пойнтон

Путешественники решили сохранить тайну. Ибо повесть о том, что было сказано и сделано в последние минуты жизни Дока, не принесла бы его близким ничего, кроме боли и горя.

Из Куско новость перенеслась в Англию: «Экспедиция Джастина Марча обнаружила затерянный город Вилькабамба, и доктор Эдвин Клаус погиб».

— Как жаль, что это известие уже просочилось в газеты, — заявил Джастин, шагая из стороны в стороны по гостиничной комнате. — Как бы я хотел, чтобы один из нас первым сообщил ужасную весть Мириам и девочкам.

Внизу, в фойе гостиницы, Анджела, Эйб и Джим отвечали на вопросы репортеров, налетевших целым роем.

Вначале Марч тоже участвовал в этом шоу вопросов и ответов, но внезапно сказал: «Вам придется извинить меня, джентльмены» — и ушел. Лесли последовала за ним.

Теперь он беспокойно бродил по комнате, и наконец девушка приказала:

— Сядь, Джастин. Давай я налью тебе выпить.

— Нет, спасибо.

— Да. — Она мягко подтолкнула мужчину к креслу. — Все последние недели мы целиком зависели от тебя. Когда я или Анджела были готовы заплакать, мы могли спокойно лить слезы. Когда Джим с Эйбом зверели от усталости, они могли устроить большой скандал. Но только не ты. Тебе необходимо было сохранять спокойствие и уверенность, поскольку, если бы сломался ты, всем пришел бы конец. Но теперь забудь ненадолго об обязанностях лидера. Сдерживать прессу будут другие.

Мисс Френтон налила любимому виски; археолог поблагодарил ее и улыбнулся, но отодвинул стакан, отпив лишь глоток.

Модель уловила в оконном стекле свое отражение и поморщилась. Мэй поймет, что все ее пророчества сбылись, как только снова увидит Лесли. Золотые волосы стали похожи на солому, выцветшую и безжизненную. Лицо покрывал густой загар, и на коже появилась сеть морщинок из-за привычки щуриться от солнечного света.

Еще и царапины. Их у девушки теперь огромное количество. Картину довершают порезы и синяки, а также безобразный шрам, оставшийся на руке после того, как Джастин прижег ей ранку от укуса змеи. Потребуется пластическая операция. Но для хирургов и косметологов нет ничего невозможного.

— Через пару месяцев, — сказала она путешественнику, — я буду выглядеть точно так же, как раньше. Такой же холеной и блистательной красавицей, которую джунгли способны испугать до смерти.

Лесли пыталась вызвать у него улыбку. Прошло так много времени с тех пор, как Марч улыбался. Не улыбнулся он и сейчас.

— Ты всегда прекрасна, — произнес археолог. — Ты несешь красоту в душе. Когда ты будешь старой и дряхлой женщиной, ты по-прежнему будешь приносить в мир свет.

— Ты… — слова застряли в ее горле, — на самом деле так думаешь?

— Будь уверена, что именно так.

— Тогда, — предложила мисс Френтон непринужденным тоном, — не соблаговолишь ли ты меня поцеловать? Всего один раз. Ты ни разу меня не целовал с тех пор, как мы покинули Англию. Да и в Лондоне твои поцелуи выглядели формальностью. Но с тех пор у меня порой возникает чувство, будто, если ты меня снова поцелуешь, все будет иначе.

Девушка улыбалась и говорила весело, однако ее страстное влечение к Джастину было таким сильным, что могло бы разрушить любые преграды. Лесли нуждалась в любимом так же, как затерянный город нуждался в воздухе и солнечном свете. Без Джастина она стала бы такой же мертвой, как Вилькабамба.

Мужчина поднялся с кресла.

— Поцелуй меня один раз, — промурлыкала девушка. — Это расплата за все твои скептические слова и мысли обо мне в начале путешествия, ты помнишь?

Влюбленная по-прежнему говорила так, будто затеяла забавную игру.

Джастин улыбнулся, глядя на нее с высоты своего роста:

— Один поцелуй окупит долг?

— Это зависит от поцелуя.

Мужчина сжал спутницу в объятиях так же, как раньше, когда успокаивал ее во время ночной оргии дикарской свадьбы и защищал перед алтарем Виракочи.

Путешественница погрузила свои сильные тонкие пальцы в его волосы и приблизила его лицо к своему. Губы Лесли нежно прикоснулись к губам Джастина, а затем девушка вложила в поцелуй всю свою страсть, так что руки избранника сжали ее еще крепче, вызвав боль и желание, обращая ее силу в слабость.

— Я люблю тебя, — громко прошептала Лесли. — Я люблю тебя!

Он любил ее. Он обнимал ее так, как будто в его руках трепетала сама его жизнь, а когда он отстранился, то выглядел так, будто должен был выбрать смерть.

— Не говори этого, — произнес мужчина, тяжело дыша.

— Почему?

— Пока не надо. Подожди, пока мы не вернемся в Англию.

Он имел в виду Сабрину. Без сомнения, он думал о Сабрине. Мисс Френтон тихо ответила:

— Хорошо, я подожду. Но я действительно люблю тебя. Это не просто легкое увлечение. Ты можешь просить у меня все, что пожелаешь. Я тебе уже говорила, что могла бы доверить тебе свою жизнь, и я снова повторяю: я вверяю тебе тело и душу.

Стук в дверь прозвучал особенно громко из-за его неожиданности. Девушка вздрогнула, прижав ладонь ко рту:

— Господи, неужели опять репортеры? Сколько же еще они будут нас терзать?

Она огляделась вокруг, подумав, не спрятаться ли в шкафу, а затем рассмеялась над своим страхом.

Однако нарушителем спокойствия оказался не журналист. Явился смуглолицый мальчик-посыльный, вручивший Джастину телеграмму и принявший от него чаевые с восхищенной улыбкой.

Марч вскрыл конверт и прочел послание. Он повернулся к Лесли и спокойно сказал:

— Дорогая, единственное, о чем я могу просить тебя, — это о прощении.