Любовь из легенды - Светлана Лубенец

– Не может быть… – покачала еще недоверчиво головой соседка, но тут же глаза у нее засветились огнем, потому что она сообразила, чем сегодня поразит Маргариту Севастьяновну из соседнего подъезда, которая вечно рассказывает всякие небылицы. Против духа человека-амфибии, уничтожившего враз кастрюлю борща, ей, конечно, противопоставить будет абсолютно нечего.

Две собеседницы замолчали, обдумывая незавидное положение жены шурина брата первой женщины, зато вагон метро потряс богатырский хохот девятиклассников.

– Вы только подумайте, с какой скоростью распространяются слухи! – сквозь смех удивлялась Маша. – Суток еще не прошло!

– Погодите, мы еще войдем в книгу «Мифы и легенды Санкт-Петербурга» или в какую-нибудь другую, например «Сказки Петроградской стороны», – веселился Паша Добровольский.

– Ой, ребята! Мы же сейчас проедем! – воскликнула Галка и потащила всех к выходу.

Вваливаться в больничную палату такой большой компанией ребята посчитали неприличным и решили посидеть в соседней кондитерской за кофе с булочками, пока Саня с Галкой сходят к Людмиле Васильевне. В кармане у Сани лежали слегка помятые в бою с фрекен Бок фотографии легендарной уже амфибии, Гуттиэре и Педро Зуриты.

Братья Добровольские купили друзьям уже по третьей чашке кофе, когда Калинкина с Катаняном наконец вернулись. Глаза Катаняна горели, как два прожектора.

– Нет! Вы представляете! – начал он почти с порога даже без знаменитых своих «того» и «это». – Слухи о ваших подвигах докатились и до бабушкиной палаты! Я отдаю ей фотографии, а она нам рассказывает легенду об амфибии. Только вместо шкафа там было пианино, а вместо борща – пюре с жареной рыбой.

– Отравленное? – почему-то испугалась Ларионова.

– Да нет, Ольга, это ты путаешь с «Тремя мушкетерами»! – успокоила ее Калинкина. – Хотя, как ты видишь, я будто в воду глядела, когда про пюре тебе говорила.

– Что вы несете, девчонки? Какие еще мушкетеры? – не поняла Маша.

– Да так, к делу не относится, – махнула рукой Калинкина. – Это наши с Ольгой старые разговоры.

– Можно я спрошу про то, что к делу относится? – подала голос Оксана. – Людмила Васильевна фотографиям-то обрадовалась? Поправляться намерена?

– Ей лучше, – кивнула головой Калинкина. – И фотографиям она обрадовалась. Только пришлось ей врать, будто они никуда не пропадали, а просто завалились за диван.

– Что ж такое получается? Выходит, что Капитолина ни в чем не виновата? – возмутился Саша Добровольский.

– Может, Саша, для Саниной бабушки так даже лучше, – предположила Ольга. – Это ведь очень тяжело – терять друзей. Пусть думает, что подруга осталась подругой и ни в чем дурном не замешана.

Прощальная дискотека была в самом разгаре, когда завуч по воспитательной работе Сергей Павлович, или по-простому Палыч, вышел к микрофону и спросил у зала:

– Ну что, петербуржцы! Есть у вас чем ответить потрясающему рок-н-роллу москвичей?

– Есть! – крикнули одноклассники и московские друзья Ольги, а сама она попросила Нину Петровну поставить кассету с музыкой Пресли.

В центр зала вышли братья Добровольские, сестры Краевские с партнерами, Ольга Ларионова и Галя Калинкина. Добровольские подхватили московских сестричек, Антон – Ольгу, а партнер Маши Алексей – Галку, и танец начался. Конечно, смешанные пары танцевали не так быстро и ловко, как это делали москвичи на первой дискотеке, но весь зал оценил по достоинству их выступление и от души аплодировал. Аплодисменты перешли в настоящие овации, когда к танцующим присоединились Оксана Панасюк с Петром Казбековым.

Когда танец кончился, к запыхавшейся Галке подошел взъерошенный Саня Катанян и строго заявил:

– Если этот Алексей надеется и дальше… это… того… смотреть на тебя, как на свою собственность, то я не посмотрю, что он гость, и дам ему в глаз. И пусть меня после этого не берут весной в Москву. Я… это… того… переживу, зато он свое получит!