Прекрасная художница - Мэри Николс

Войдя, Френсис сразу увидела, что Лавиния трогала составленные у стены полотна. Девушка стояла у окна и рассматривала портрет своего отца в виде боксера.

– Что это вы делаете? – недовольно спросила Френсис.

– Мне было скучно, и я решила посмотреть картины. Думала, узнаю что-нибудь полезное для себя.

– Ну и как, узнали?

Френсис подошла и взяла у Лавинии портрет. Та улыбнулась.

– Да, я узнала, что вы и раньше были знакомы с отцом. Это же его портрет в молодости, да?

– Это мог быть любой юноша.

– Мог быть, конечно, но вы, миледи, слишком хорошо рисуете, чтобы я не узнала, кто вам позировал. Да вы только посмотрите на этот вихор, у меня точно такой же. – Для наглядности она приподняла волосы надо лбом. – Я уж не говорю о бровях вразлет, как крылышки.

– Ну хорошо, – признала Френсис, – это действительно портрет молодого маркиза Риели. И что из этого?

– А почему вы поставили его лицом к стене?

– Чтобы на него не смотрели юные леди.

– Я поняла по портрету, что вы были близко знакомы с ним. Это так?

– Вряд ли вашему отцу понравится, что вы устраиваете мне допрос.

– Пожалуйста, ответьте! Вдруг, это поможет мне хоть что-то о нем узнать. Мы с Дунканом почти не видели его в детстве, он был для нас как посторонний.

– У вас же была мать, можно было расспросить ее.

– Ой, да она постоянно болела. Мы ходили по дому на цыпочках, чтобы ее не потревожить. К нам была приставлена мисс Хастингс, но она не очень себя утруждала, так что до того дня, когда Дункан уехал в школу, мы были предоставлены самим себе. Я скучаю по брату.

– Это естественно.

– Мне кажется, я потому и выросла такой букой. Мама отчаялась меня исправить. Папа после ее смерти старается относиться ко мне по-доброму, но он такой отчужденный и строгий… Очень хотелось бы узнать, есть ли в нем что-то человеческое.

– Лавиния, как вы можете сомневаться в этом?

– Тогда расскажите, каким он был.

– Молодой человек знатного рода, спортсмен.

– Ну, это-то я и сама знаю. – Лавиния улыбнулась. – Как получилось, что вы написали его портрет? Где вы его писали? В мастерской?

– Нет, у меня тогда не было мастерской. Я писала его в боксерском зале Джексона.

– Правда? Какой смелый поступок!

Это в самом деле был смелый поступок. Чтобы побыть вдвоем, они с Маркусом выбирали для свиданий самые немыслимые места, и как-то он попросил ее прийти в боксерский зал. Каким образом ей удалось ускользнуть из дома, прихватив альбом для рисунков.

– Я написала его по заказу, – сказала Френсис. – Но заказчик передумал, и портрет остался у меня. – “Заказчик”, то есть Маркус, передумал не только насчет портрета…

– Мне он очень нравится, он гораздо лучше ужасного портрета леди Уиллоуби.

– Это два разных стиля и разные объекты, их нельзя сравнивать. – Френсис было много легче обсуждать достоинства полотен, чем недостатки герцога Лоскоу. Она не могла выбросить из головы рассказ Джеймса. Неужели это правда? Что знает об этом Лавиния?

– О, понятно! Папин портрет дышит силой, каждый мазок как бы говорит: “Я бог, я непобедим”. Но вы не ответили на мой вопрос. Вы были близко знакомы с папой в юности?

– Не очень. Я в тот год впервые вышла в свет, и мы встречались обычно на всяких светских собраниях. Мне было семнадцать, а ему двадцать три. После того сезона я его больше ни разу не видела.

– А мне кажется, это не все.

– Не знаю, с чего вы это взяли. Вообще я не хочу больше говорить об этом. Давайте лучше посмотрим, как вы выполнили задание.

Они стояли голова к голове, рассматривая рисунок, когда слуга сообщил о приходе герцога. Френсис не успела даже подготовиться, как он уже оказался в комнате.

– Миледи. – Он был серьезен, Френсис улыбнулась, в ответ его губы дрогнули.

– Ваша светлость, мы как раз заканчиваем.

– Можно взглянуть? – Маркус взял рисунок. – Винни, это все ты нарисовала?

– Да, папа. – Прежнее оживление покинуло девушку, лицо стало хмурым, как обычно.

– Очень мило. Неплохо. – Маркус с любезной улыбкой повернулся к Френсис. От страстного мужчины, целовавшего ее в карете, не осталось и следа. – Многообещающее начало, не правда ли, миледи?