Где начинаются мечты - Лиза Клейпас

– Вы хотите сказать, что они хотят… с вами?.. – Холли замолчала, шокированная. – Даже замужние?

– Особенно замужние, – сухо сообщил Бронсон. – Пока вы соблюдали траур, уединившись в тейлоровском доме, я развлекал в своей постели множество знатных лондонских леди.

– Джентльмену не пристало хвастаться своими постельными победами, – заметила Холли, покраснев.

– Я не хвастался. Я констатировал факт.

– Некоторые факты лучше держать при себе.

Неожиданная резкость ее тона заинтересовала его.

– Странное у вас выражение лица, леди Холли, – заметил он бархатным голосом. – Можно подумать, что вы ревнуете.

Холли чуть не задохнулась от злости. Закери Бронсон, как никто, обладал способностью выводить ее из себя.

– Вовсе нет. Я просто подумала о том, сколько болезней можно подхватить, посвящая себя такой галантной погоне.

– «Галантной погоне», – повторил он и рассмеялся. – Я еще не слышал такого красивого названия для этого дела. Нет, за время моего распутства я ни разу не подхватил ни триппера, ни какой-либо другой заразы. Есть способы, которыми мужчина может защитить себя…

– Уверяю вас, я не желаю слышать об этом! – Холли в ужасе заткнула уши. Мало того, что Бронсон, был самым развратным созданием из всех ее знакомых, так он был еще и не прочь обсудить свои интимные дела, о которых никому знать не полагается. – Вы, сэр, совершенно безнравственны.

Вместо того чтобы устыдиться, он усмехнулся.

– А вы, миледи, скромны до невозможности.

– Благодарю вас.

– Я не собирался делать вам комплимент.

– Любое критическое замечание с вашей стороны, мистер Бронсон, я, по-видимому, буду расценивать как комплимент.

Закери снова засмеялся, как делал это всякий раз, когда она пыталась преподать ему хотя бы толику морали. Его интересовали только внешние признаки джентльменского поведения. В остальное время он охотно сбрасывал бы эту маску. Но как Холли ни пыталась, относиться к нему с неприязнью она не могла.

Дни, проведенные Холли в доме Бронсона, превратились в недели, и она успела рассмотреть в своем работодателе множество новых качеств, в том числе достойных восхищения. Он честно признавал свои пороки и абсолютно не стеснялся своего происхождения и недостатка образования. Он обладал удивительной скромностью, постоянно преуменьшая свой необычайный врожденный ум и значительность своих достижений. Он часто пользовался озорным обаянием, чтобы заставить ее смеяться против собственной воли. Похоже, он с удовольствием сердил ее, а когда она доходила до точки кипения, умудрялся рассмешить.

Они часто проводили время вместе, иногда втроем – с Розой, игравшей у их ног, пока они беседовали. Иногда они разговаривали наедине, если поздний час вынуждал Элизабет и ее матушку удалиться в свои опочивальни. В камине тлели угли, Бронсон угощал Холли редкими винами и потчевал шокирующими, но увлекательными рассказами из своей жизни. В свою очередь, он упорно просил и ее рассказывать о своем детстве. Холли никак не могла взять в толк, почему его интересуют прозаические подробности ее прошлой жизни, но он настаивал, пока она не принималась рассказывать о всяких смешных случаях. Вроде того, как противная кузина как-то раз привязала ее длинные волосы к спинке стула, или о том, как она, Холли, нарочно сбросила мокрую губку с балкона на голову лакею. А иногда он расспрашивал о Джордже. Об их супружеской жизни… даже интересовался, каково ей было рожать.

– Вы же знаете, что я не могу обсуждать с вами подобные вещи, – возразила Холли.

– Почему же? – В настороженных черных глазах отразились языки пламени в камине. Они сидели в гостиной, уютной, похожей на шкатулку для драгоценностей комнате, обитой роскошным бархатом оливкового цвета. Внешний мир казался далеким и нереальным. Холли понимала, что это нехорошо – оставаться вдвоем с ним в такой интимной атмосфере. Слишком близко… слишком уединенно. И тем не менее она не могла заставить себя уйти. Видимо, была в ее натуре какая-то безнравственность, которая велела ей оставаться здесь вопреки впитанной с молоком матери благопристойности.

– Вы прекрасно знаете, что это неприлично, – сказала она. – Вы не должны были задавать мне такой вопрос.

– Скажите, – спросил он настойчиво и медленно, поднеся к губам стакан с вином, – вы держались, как храбрый солдатик, или вопили, как баньши[3]?

– Мистер Бронсон! – Она бросила на него взгляд, выражающий крайнее негодование. – Неужели вы совершенно лишены деликатности? Или хотя бы какого-то уважения ко мне?

– Я уважаю вас больше, чем кого-либо, Миледи, – с готовностью отозвался он.

Холли покачала головой, пытаясь скрыть невольную улыбку.

– Я не держалась, как храбрый солдатик, – призналась она. – Это было ужасно больно. И хуже всего, что это длилось двенадцать часов. При этом все говорили, что это легкие роды, и мне даже никто не сочувствовал.

Ее грустная жалоба живо заинтересовала его.

– А вы завели бы еще детей? Если бы Джордж был жив?

– Разумеется. В таких делах у замужней женщины нет выбора.

– Неужели?

Она в замешательстве вскинула на него удивленный взгляд.

– Ну, я… Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что есть способы предотвратить нежелательную беременность.

Холли молча в ужасе смотрела на него. Порядочные женщины не говорят на такие темы. Этот предмет запретен, они с Джорджем никогда даже не упоминали о нем. Да, она случайно слышала какие-то перешептывания подруг, но поспешно устранялась от таких непристойных бесед. И вот этот бессовестный человек смеет говорить такое прямо ей в лицо!

– Теперь я действительно оскорбил вас, – заметил Бронсон, напустив на себя виноватый вид, но Холли не поверила ему и была права. – Простите меня, миледи. Временами я забываю, что кто-то может быть таким уязвимым.

– Мне пора идти, – с достоинством произнесла Холли. Единственное, что ей остается, решила она, – забыть этот опасный разговор, словно его и не было. – Спокойной ночи, мистер Бронсон.

Она встала, он тоже поднялся.

– Вам незачем уходит. Обещаю вам вести себя прилично.

– Уже поздно, – твердо сказала Холли, направляясь к двери. – Еще раз спокойной ночи, сэр…

Каким-то образом ему удалось оказаться на пороге раньше ее. Его большая рука слегка коснулась двери и с тихим щелканьем захлопнула ее.

– Останьтесь, – повторил он. – И я открою бутылку того рейнского вина, которое вам так понравилось.

Нахмурившись, Холли повернулась к нему. Она уже была готова заметить, что джентльмен не спорит с леди, когда ей хочется уйти, равно как и не пытается оставаться с ней наедине за закрытой дверью. Но она смотрела в его темные дерзкие глаза и медлила.