Триумф сердца - Барбара Картленд

От взгляда портье не укрылось, что карета вдовствующей графини Марч ожидает Шелдона и Кериссу у подъезда, и по этой причине его поклоны – отдельно джентльмену, отдельно леди – были сверх меры почтительны.

– Франсина передала мне, что владелец отеля и вся прислуга гордятся тем, что у них проживает столь героическая личность, как вы, монсеньор, – не преминула сообщить Керисса, едва карета тронулась с места.

– Лавры героя меня мало волнуют, – откликнулся Шелдон. – Но я должен поздравить тебя, Керисса! Ты маневрировала с таким искусством, что за короткое время уже укрепила позиции на стратегических высотах.

На самом деле в тоне его, в противовес словам, ощущалась некоторая язвительность. Решив, что им опять овладела хандра, она придвинулась поближе. Ее ручка скользнула в его ладонь.

– Я не так уж сведуща в военной науке как вам показалось. Я действую лишь так как вы учили меня.

– Значит, ты способная ученица.

– Я стараюсь. И вы не представляете, как я счастлива, что мы снова вместе… вместе приглашены на прием. Кто последит за мной, кто поможет, кто наставит на путь истинный?

– По-моему, сэр Ральф вполне для этого пригоден.

Шелдон говорил холодно, но пальцы его инстинктивно сомкнулись вокруг нежной ручки Кериссы.

– Как увлекательно! Как романтично! – воскликнула она.

– Ты говоришь загадками. Я не понимаю..,

– Мы обманываем людей и тратим на это столько выдумки, – сказала Керисса. – Вам доставляет удовольствие притворяться, и вы не хотите испортить игру раньше времени.

Шелдон невольно расхохотался.

– Ты думаешь, что это нечто вроде детской игры, а в действительности все гораздо серьезнее.

– Знаю! Но знайте и вы! Вы нравитесь мне, только когда улыбаетесь, когда глаза ваши сверкают. А когда вы хмуритесь и беретесь поучать меня или, хуже того, подкалывать, словно тучи закрывают солнце, и вы становитесь мне… отвратительны.

Шелдон вновь рассмеялся.

– Постараюсь не быть мрачным, – пообещал он.

– И скажите мне вслух, открыто, что мы просто забавляемся, водим других за нос, изображая из себя Бог весть каких персон, а люди не догадываются, кто мы такие на самом деле.

– Не обольщайся. Опасно недооценивать врага.

– Вот это точное слово! – Керисса пришла в волнение. – Конечно, враги! И мы их всех победим и станем богачами… мы оба.

Шелдон никак не откликнулся на порыв Кериссы, но руку ее не отпустил, и так они доехали до площади Королевы.

Лишь когда он взглянул в глаза леди Имоджин, встретился с нею взглядом, ему стало ясно, какая еще проблема ждет их впереди.

Ленч был превосходен, а сэр Ральф постарался немало, чтобы расположить к себе опекуна Кериссы.

Настроение у компании соответствовало количеству выпитого вина и его отличному качеству. В таком же приподнятом настроении они покинули столовую и перешли в бело-голубой салон.

– Присядем у огня, – предложила леди Имоджин Шелдону. – Вы должны устроиться удобно, иначе я получу выговор от доктора Прайса.

Шелдон подчинился, а леди Имоджин села к нему так близко, что их разговор при желании не мог быть услышан Кериссой и сэром Ральфом.

Галантный джентльмен показывал юной леди альбом с гравюрами и зарисовками уголков старого Бата, а также паркового ансамбля, созданного самим знаменитым Джоном By дом.

Их голоса долетали до Шелдона только как невнятное бормотание, зато леди Имоджин произнесла свою вступительную речь в расчете на то, что он услышит не только текст, но и подтекст.

– Я стремилась познакомиться с вами с момента, как увидела… Вас несли вверх по лестнице, словно раненого центуриона.

Шелдон промолчал, и она продолжила:

– Но сейчас мне кажется, что мы встречались и раньше…

– Вы были очень молоды, – сказал он, – но уже тогда в Лондоне ни о чем другом не говорили, как только о вашей бесподобной красоте.

– Мне лестно слышать это от вас, но я предполагала, что с годами стала выглядеть лучше.

– Что я могу сказать? Пожалуй, лишь одно: распустившийся цветок несравним с бутоном.

Леди Имоджин протянула ручку и коснулась его руки.

– Шелдон… как старый друг, я, надеюсь, имею право к вам так обращаться… так вот, Шелдон, что вы делали все эти годы?

– Жил во Франции. Она печально вздохнула.

– О, там столько красавиц! Наверняка вам трудно привыкать после экзотических орхидей к скромным английским фиалкам?

– Вас трудно причислить к скромным фиалкам.

– А как бы вы меня назвали? – оживилась леди Имоджин.

– Вам не следует полагаться на мои суждения. По слухам, за вами следуют, куда бы вы ни направлялись, толпы поклонников, готовых вырвать сердца из груди и бросить их к вашим ногам.

Леди Имоджин притворно вздрогнула.

– Красочная картина, но и правдивая. Признаюсь вам, поклонники тяготят меня. И лондонская публика мне наскучила, и Бат я едва выносила вплоть до сегодняшнего дня.

– А чем знаменателен этот день?

– Нашей встречей.

Шелдон поспешил прекратить опасную беседу.

– Как вам уже, не сомневаюсь, известно, все мое время посвящено детской комнате и заботе о ребенке.

– Вы называете графиню ребенком? – Леди Имоджин стоило большого труда, чтобы не расхохотаться. – Этот ребенок только и мечтает выскочить из колыбели прямо под венец и освободить вас от обязанностей опекуна. И вам это было бы на руку, – добавила она после паузы, которая, впрочем, затянулась надолго.

Леди Имоджин заговорила вновь:

– Жаль, что сэр Ральф, который явно очарован ею, вам в этом деле не помощник. Он не соответствует… ее целям.

Великих усилий стоило Шелдону не проявить повышенный интерес к высказыванию, сорвавшемуся с уст прелестной вдовы.

Он спросил равнодушно:

– Что означает «не соответствует»?

И тут он заметил, что Керисса и сэр л Ральф покинули салон. Кровь ударила ему в голову при мысли, что они могут делать наедине.

– Я знаю Ральфа много лет, – объяснила леди Имоджин. – Он жутко богат и из хорошей семьи, и у него прелестнейший дом, наверное, самый очаровательный из тех, где я побывала…

«Так в чем же дело?» – хотелось воскликнуть Шелдону, но он терпеливо ждал, что скажет леди Имоджин. Он предчувствовал, что она нанесет жестокий удар.

– Ральф необдуманно женился, будучи еще юношей. Жена его до сих пор жива, но она сумасшедшая.