Ночь с красавицей - Лора Райт

— Ты и так раздуваешься от самодовольства.

Он быстро обернулся и обжег ее взглядом.

— Я бы предпочел раздуваться от довольства тобой.

Ей стало тепло, она была счастлива. Жар и счастье — вот чем наполняется ее кровь всякий раз, когда она ловит этот упорный, раскаленный взгляд.

— Можно вернуться в дом, — предложила она.

— Еще рано. — Сжимая ногами бока Ранкона, Дэн послал Ангелу опасную и многообещающую улыбку, после чего опять стал смотреть вперед. — Терпение, Ангел, сначала одна скачка, потом другая.

Кэти притворилась смущенной.

— Как можно?..

— У меня еще и не то найдется.

— Не сомневаюсь. И где ты нахватался таких вульгарных выражений?

— Да в полиции. Там бывала такая публика, что дурно влияла даже на меня. Нечистые помыслы в чистой душе, знаешь ли.

— Как не стыдно!

Она удержалась от смеха. Ничего не скажешь, вот уж чистая душа!

— Кстати, эти ребята не все такие плохие.

— Что ты говоришь!

— С женами и детьми они делаются чище.

— Приятно слышать.

Наступили минуты, когда слышны были только голоса природы и, конечно, стук копыт Ранкона. Всю жизнь Кэти любила ездить верхом, но с Дэном верховой выезд — это нечто совершенно новое.

А над их головами проплывали облака, временами прикрывая солнце и принося прохладу. Наверное, эта неустойчивая погода и подвигла Дэна на вопрос:

— Ангел, как ты думаешь, у тебя есть родные?

Сердце у нее провалилось, а Ранкон в эту секунду перепрыгнул через бревно. Родные у нее есть… Было время, когда она мечтала о детях, о муже… хотя выйти замуж не было ни малейшей возможности… И ей ничего не оставалось, кроме как выжечь в себе эту мечту. А сейчас у нее появилось еще одно обстоятельство. Ее мысленному взору представилась девочка с фиалковыми глазами матери и упрямым, мужественным подбородком отца…

— Не знаю. А ты как думаешь, у тебя есть жена?

Дэн слабо улыбнулся.

— Нет.

Она рассмеялась.

— То есть ты вообще не из тех мужчин, которые женятся?

— Я так никогда не думал. Но как-то я был помолвлен.

Этот непредсказуемый человек вновь несказанно удивил ее, и она не сдержала тихий возглас:

— Да?

— Да.

— И давно?

— Четыре года назад.

Она заметила неестественную напряженность в его голосе и не задала ему кучи опасных вопросов, готовых сорваться с языка. Ей будет слишком больно услышать ответы; может быть, они заставят ее бесконечно ревновать или, что хуже всего, еще крепче привяжут ее к нему.

Она избрала другой путь, тоже небезопасный, но это было меньшим из зол.

— А ты хочешь детей?

— Я люблю детей, дети — это здорово, — уклончиво отозвался Дэн.

— Ты справился с препятствием лучше, чем Ранкон.

Дэн тяжело вздохнул.

— При обстоятельствах моего детства вряд ли стоило ожидать, что я смогу стать идеальным отцом.

— Боюсь, идеальных семей не бывает.

И снова ватная, слегка сероватая белизна облаков закрыла от них тепло солнца.

— Ни одному ребенку я не пожелаю такого отца.

— Дэн, это же не…

— Серьезно, Ангел. Я зарабатываю на жизнь, гоняясь за бандитами с пистолетом в руках четыре из семи дней в неделю.

— Это твоя работа, а не ты сам.

— Это одно и то же. Мне не светит связать себя узами и остепениться.

Ветер усилился и принес первое предвестие близкой грозы.

— Это из-за того, что произошло четыре года назад?

— Это из-за того, что я такой, какой я есть.

— А какой ты, Дэн?

— Я — отшельник и шило в заднице, — выкрикнул он. — Оставим, Ангел, ты же знаешь, я терпеть не могу провокационных вопросов. В особенности тогда, когда ты ничего не можешь предложить взамен.

Она решила отступить — слишком много она от него утаивает. Она привыкла иметь дело с постоянно раздраженными людьми, и такое общение подчас происходило в ответственных ситуациях, чреватых политическими конфликтами. Поэтому она всегда старалась погасить страсти.

— Хорошо, Дэн.

— Хорошо? И все? И без возражений?

— Без возражений. Я не намерена вытягивать из тебя объяснения, которые тебе неприятно давать. Может быть, когда-нибудь тебе захочется чем-то поделиться со мной, но ты придешь к этому сам.

Она поняла, что поразила его, когда услышала его чистосердечные слова:

— Богом клянусь, Ангел, я еще не встречал таких людей, как ты.

— Это комплимент?

— Да.

— Спасибо.

— Я начинаю думать, что ты имела отношение к какому-нибудь дипломатическому ведомству. — Он оглянулся, приподняв бровь. — Как тебе кажется?

Ей удалась несмелая улыбка.

— Все возможно.

Легкую морось сменили дождевые капли, и солнце окончательно скрылось за тучами. Дэн поднял голову, приставив ладонь козырьком к глазам.

— Погода меняется, — отметил он. — Небо почернело, начинается гроза.

— Ранкон вымокнет.

Дэн повернул коня и направил его в сторону дома.

— Мы тоже.

— Знаю. Но мне жаль его.

— Это его маленько охладит.

— Нас, надо думать, тоже?

Она улыбнулась.

— Ангел, рядом с тобой моя кровь всегда кипит.

— Это опять комплимент?

Дэн натянул поводья, придержал Ранкона и повернулся к ней.

— Безусловно.

Несмотря на ветер, на струи дождя, хлеставшие по лицам, словно теннисные мячи, Дэн склонился к ней и быстро поцеловал.

— Ты — и дождь. Сочетание что надо.

— Как икра и шампанское, — прошептала она, не желая отрываться от его губ.

— Как преступник и камера.

Еще один нежный поцелуй в губы. Кэти втянула воздух, ожидая чего-то еще, о чем-то еще моля. Рот у нее пылал. Дэн обхватил ее за шею, привлек к себе, и она растворилась в нем, отдаваясь его жадным, ненасытным поцелуям. Потом она, не таясь, завладела его нижней губой, а он вторгся языком ей в рот и присоединился к ней в ее горячей игре.

Охваченная желанием открыться ему всем сердцем, она вложила в обжигающие поцелуи всю свою любовь, до последней унции. Желание острой болью жило в ней, а дождь между тем заливал ее и Дэна, вода текла по носам, затекала в открытые рты.