Тёмные звери - Оксана Алексеева

— Ничего себе! — Настя ахнула.

— Вот именно! Я тоже не знала, что у нас стриптиз в десять утра открыт!

То, что Артём отчебучит нечто подобное, было предсказуемо. И вряд ли он ограничится только стрип-баром. Он будет доводить отца, пока тот не сдастся. Но Александр Алексеевич, судя по Наташкиному рассказу, сдаваться не намерен.

* * *

Настя весь день сидела, как на иголках. Во-первых, ей важно было узнать — работает ли она еще в этом доме. Но еще важнее — увидеть, чем же закончится этот затянувшийся утренник у мальчиков. Она позвонила Сене и предупредила, что вернется позже. Договорились созвониться, чтобы он встретил. Отказалась ехать вместе с Верой Петровной и Вероникой в новый детский центр. Все ждала и ждала, а эти двое все никак не возвращались.

Когда она услышала шум снаружи, то вылетела на улицу, не накинув пальто. Они шли, заметно качаясь из стороны в сторону, но настроение, судя по пьяным физиономиям, у обоих было приподнятое. Еще бы песню затянули для полноты картины!

Александр Алексеевич увидел ее первым:

— Это вы, Анастасия, виноваты! Вечер добрый!

— В чем конкретно? — она понимала по тону, что он не зол, а даже наоборот — счастлив.

— В моей фирме теперь будет рекламный отдел! И на кой он мне сдался?

— Так мы же розницу будем хреначить, — подсказал Артём. Он говорил еще менее разборчиво.

— О! Еще и розницу… — изобразил удручение Александр Алексеевич. — Никогда не собирался заниматься розницей!

Скорее всего, до этого они договорились уже в процессе затяжного распития, поэтому утром, на свежую голову, могут и передумать. Сейчас же дело было не в том. Поэтому Настя, улыбаясь, смотрела, как они снимают верхнюю одежду и перебраниваются об опте, рознице и торговой сети. Да, дело было точно не в торговой сети.

Даже Тамарочка с Иваном Ивановичем выскочили в коридор, чтобы, наверное, впервые в жизни понаблюдать за хозяином дома в таком состоянии, а потом позвали всех пить чай. Правда, использовали словосочетание «отпаивать чаем», но Александр Алексеевич на это предложение с радостью согласился. Артём же ухватил Настю за локоть:

— А теперь расскажи мне, как ты собиралась уволиться из этого дома. Бросить Веронику, меня… А я думал, мы друзья!

— Дурак ты, Артём, — Настя не могла улыбаться еще шире. — Именно потому что друзья, я так и хотела поступить.

— Не уволишься, — сказал он сначала ей, а потом громко проорал в сторону кухни. — Настю мою увольнять будете сразу после меня! Мы с ней друзья, между прочим!

С кухни в ответ раздался только смех.

Так и держа Настю за локоть, Артём поволок ее в комнату — вероятно, даже сам не знал зачем. По инерции. Она же и не сопротивлялась, наоборот, приступила к расспросам:

— Ну что, как у тебя настроение?

— Ты не поверишь, но хорошо. Отец прилепился сегодня, как банный лист к заднице. Я его даже к Ромке в гости свозил — а у того всегда кипиш. И ничего, отец там с Лизкой и Ольгой зажег — такие пляски устроил, мы чуть со смеху не померли.

Они уже до его комнаты дошатались, а Артём все рассказывал — сбивчиво, пьяно, но со смехом:

— Мы теперь Веронике на днюху аниматора заказывать не будем. Просто папу коньяком накачаем — он тот еще аниматор! Я сегодня только понял, почему он не пьет. У него с полрюмки цирк в голове начинается…

Это был значимый день для них обоих. Нет, похолодание вернется уже завтра, но оно будет немного другим, чем вчера. Этот день ничего, в сущности, не изменил, но стал исходным пунктом для их сближения. И когда-нибудь, скорее всего, очень нескоро Артём перестанет чувствовать себя потеряшкой. А это всей семье пойдет на пользу.

Настя радовалась, в том числе и тому, что отчасти сама помогла начаться этому процессу, поэтому не сдержалась и обняла Артёма. Он пьяно обхватил ее в ответ.

— Вот и хорошо, что не придется заказывать аниматора! Ты потом еще обязательно скажи ему, что не винишь в смерти матери. Вам обоим станет проще. Уже скоро…

И даже среагировать не успела, как Артём внезапно наклонился и поцеловал ее. Он успел только коснуться губ, как она тут же отскочила. Возмущенный вопль не вырвался наружу только потому, что Артём выглядел не менее удивленным, чем она сама.

— Э-э… Насть, извини…

Настя в отчаянном приступе брезгливо вытерла пальцами губы.

— Настя! — он шагнул к ней, но снова замер. — Прости, пожалуйста, перепил…

Она молча вышла из комнаты, но вслед услышала почти отчаянное: «Извини!»

Ну да, Артём же не может так, чтобы все было идеальным! Если день прошел на ура, то потом он обязан выдать нечто, омрачающее любое «ура». И он в самом деле не собирался целоваться — его реакция на собственный поступок не была наигранной. Просто перепил, как и сказал. Хмель сильно притупляет мозговую деятельность, иногда что-то выходит само собой, на реакциях. Через пять минут Настя уже и не злилась на него. Да, неприятно. Но это как случайно застать человека в ванной — открываешь дверь, а там твой знакомый голый стоит. И обоим от этого стыдно. Потом о таком лучше забыть и не вспоминать, потому что просто случилось.

* * *

Она уже не злилась на него, но впала в какую-то непроходимую мысленную пустоту. Поэтому забыла позвонить Сене, а вспомнила об этом, когда выходила из троллейбуса. На автомате она поехала к матери, а не домой. И теперь растерялась, не зная, как лучше поступить — сесть на троллейбус обратно или дойти до мамы, а оттуда позвонить Сене, чтобы приехал за ней. Решение за нее принял Николай, который вышел из задней двери того же троллейбуса и заулыбался, узнавая:

— Настя же? Ну пойдем, проводишь меня снова. А то я один боюсь.

В последний раз они так шли вместе по темноте ровно год назад. И говорили о важных пустяках, но сейчас она не могла припомнить ни одного. А теперь Николай рассказывал, что его младший сын пошел в школу, а старший — в пятый класс. И все у них хорошо. Жена думает даже о третьем ребенке, надеясь на дочку, а Николай переживает, что им будет тесно в квартире — пацаны-то в одной комнате живут, а девчонку куда селить?

Настя же в ответной искренности рассказала, что вышла замуж. И тоже счастлива. А потом спросила Николая:

— И что, теперь всегда так будет? Вроде бы все есть, но как будто чего-то не хватает…

— Детей вам не хватает! — ответил на это Николай. — Чтоб вам обоим кровь сворачивали. И тогда у вас сил не останется сворачивать кровь друг другу.

Сеня и без того не «сворачивал кровь» Насте, но она вдруг решилась. С этого дня она перестала пить противозачаточные, потому что почувствовала в себе твердую готовность стать матерью. Тем же вечером обсудила это и с мужем. Сеня был счастлив! И признался, что давно хотел поднять этот вопрос, но боялся на нее давить. И сама мысль о том, что они оба готовы к таким изменениям, подняла Насте настроение и заставила забыть о прочих сомнениях. Сеня тоже воодушевился — сказал, что попробует расширить свои трудовые обязанности вместе с зарплатой. Им же нужна квартира побольше!