Долго и счастливо - Джил Грегори

Камилла задохнулась от ужаса. На мгновение ей показалось, что граф сейчас убьет Герти.

– Ваше сиятельство, никто не пострадал! – закричала девушка, хватая Уэсткотта за руку, но он, не обратив на нее никакого внимания, вырвал подсвечник из пальцев Герти и сжал его в кулаке так, что побелели костяшки пальцев. Мгновение спустя он отшвырнул подсвечник прочь. Тот с грохотом ударился в обшитую панелями стену.

– Встать! – рявкнул граф голосом, настолько похожим на рык, что Камилла содрогнулась.

Ни жива ни мертва от страха, Герти лежала на полу, глядя на него снизу вверх. Ее пухлое лицо стало пепельно-серым.

– Я сказал, встать!

Тем временем в коридор сбежались почти все обитатели Уэсткотт-Парка, и началась страшная суматоха.

– Филип, что случилось? – Джеймс подскочил к Уэсткотту и рывком поставил дрожащую как осиновый лист гувернантку на ноги.

Камилла повернулась к Доринде и увидела, как Шарлотта присела и обняла плачущую девочку.

– Одна из горничных услышала крики из детской и позвала Дарджесса, – быстро говорил Джеймс. – А я случайно услышал. Боже мой, что все это значит?

Граф крепко взял Герти за плечо, та начала причитать, уверяя, что все это ошибка, что у нее и в мыслях не было уносить котенка. Несмотря на ярость, граф полностью овладел собой. Только бешено пульсирующая жилка на шее выдавала бушующие в нем чувства. Не обращая внимания на мольбы Герти, он повернулся к Джереду и стал отрывисто отдавать распоряжения:

– Отведи мисс Фитцсиммонс в конюшню. Она должна немедленно покинуть поместье. Вели Питерсу отвезти ее в деревню и дождаться, пока не прибудет дилижанс. Он должен посадить в него мисс Фитцсиммонс и напомнить ей, что если она когда-нибудь еще приблизится к Уэсткотт-Парку, я сам сдам ее констеблю и ее посадят в тюрьму до конца дней, как она и заслуживает.

Он снова повернулся к Герти с ледяным выражением на лице.

– Я сомневаюсь, что теперь вы найдете работу в приличной семье. Рекомендации от меня вы не получите. Так что будет лучше, если вы вернетесь домой, в Йоркшир, и проведете там остаток своих дней. Время от времени я буду наводить о вас справки, и если когда-нибудь услышу, что вы покинули Йоркшир для работы в семье, где есть дети, вы горько пожалеете об этом. Даю вам клятву, – прибавил он. – Вы поняли?

Гувернантка прекратила дрожать ровно настолько, чтобы кивнуть в ответ, и хрипло прошептала со слезами на глазах:

– Да, ваше сиятельство. Вы очень добры, ваше сиятельство. Я не хотела никого обидеть, ваше сиятельство…

– Джеред, убери ее с глаз моих.

Джеред поспешно увел гувернантку.

Затем Филип приказал всем, включая Доринду, идти вниз, в столовую.

– Можешь поужинать с нами, – сказал он ей, – и объяснишь, что же все-таки произошло. Я видел только часть случившегося.

– Меня спасла мисс Смит, и Щекотку тоже. – Слезы девочки высохли при упоминании об ужине в кругу взрослых, будто она настоящая молодая леди. Доринда покинула райское убежище в объятиях Шарлотты и подскочила к брату. – Если бы не мисс Смит, Герти украла бы Щекотку. Мисс Смит была такая смелая!

– Знаю, – ответил Филип. – Я видел.

Его взгляд остановился на лице Камиллы, и девушка почувствовала, как душа ее возносится к небесам, когда увидела в глазах графа теплоту и восхищение.

– Я ничего такого не сделала. – Внезапно она почувствовала смущение. – К счастью, вы подоспели вовремя и все закончилось хорошо.

Он взял ее руки в свои. Его ладони были теплыми, сильными.

– Мы у вас в долгу. Нельзя выразить словами… Но пойдемте, я хочу представить вас как следует, а здесь совсем неподходящее место. Если позволите, мисс Смит… – И, не дожидаясь разрешения, он снова поднял ее на руки и понес. Присутствующие только рты открыли в изумлении.

Когда они дошли до конца коридора, кошачья шерсть оказала на Камиллу неизбежное действие, и она чихнула.

– Будьте здоровы, – сказал граф, и Камилла почувствовала, что он искренне желает ей этого.

Этот ужин сильно отличался от официальной трапезы, которой так боялась Камилла. Все сидели за громадным резным столом из красного дерева в обшитой панелями столовой, длиной в сотню футов, и говорили одновременно. Стол был уставлен фарфоровой посудой и цветами в хрустальных вазах. При виде невероятного количества золотых вычурных приборов Камилла совершенно растерялась, не зная, как надо ими пользоваться. К счастью, леди Шарлотта, заметив ее панику, стала незаметно подсказывать ей при каждой перемене блюд. И сколько там было этих перемен! Аппетитные блюда из мяса, рыбы, жареных каплунов, ароматно пахнущие супы и восхитительные желе, пирожки с начинкой и сладости, сыры, фрукты и пирожные, – такого роскошного пира Камилла не могла и вообразить. И все так красиво сервировано на подносах под рифлеными серебряными крышками!

Но самым необычным на этом ужине было не количество блюд, не ряды подносов, и даже не изысканный вкус еды, а оживленное веселье за столом. Всем хотелось знать, что произошло в коридоре с Герти, почему ее уволили, а потом, когда все узнали об угрозах, с помощью которых гувернантка пыталась управлять девочкой, все стали поздравлять Камиллу и благодарить ее за спасение маленькой Доринды из когтей такого чудовища.

Джеред, вернувшийся после выполнения порученной задачи, стукнул кулаком по столу и заявил, что, будь его воля, бросил бы эту женщину в озеро, а не поручал заботам старого Питерса. Джеймс лично выразил Камилле благодарность за защиту Доринды. Шарлотта улыбалась ей приветливой улыбкой, от которой в комнате становилось светлее, а лорд Кирби, молча прислушивающийся к ее попыткам преуменьшить собственную роль в этой истории, посоветовал принимать все похвалы без возражений, так как семейство Одли еще никому не удавалось переубедить в чем-либо.

– Вы героиня, и все тут, – сказал он с улыбкой. Вблизи он показался Камилле еще привлекательнее. Глядя на него сверху из окна, она не могла получить полного впечатления о его элегантной, высокой, худощавой фигуре, обаятельной, сердечной манере общения и излучающих доброту чертах лица. Его глубоко посаженные глаза и улыбка были на удивление мягкими.