Далекий мой, единственный... - Татьяна Алюшина

Лена приехала на двадцать пятый день после аварии.

Адорин пришел домой часа в два ночи, после «бомбления» по улицам Москвы, и рухнул спать в комнате родителей, чтобы не будить жену. По ходу отметив, что уже не удивляется тому, что и не хочется. Утром она его разбудила, накормила завтраком и поехала навещать сына на дачу. А поздно вечером радостно рассказывала Илье:

– Тимочка так вырос. Загорел! Ему там очень хорошо. Он говорит много новых слов! Я так рада, что он за городом, на природе. Галина Ивановна его каждый день кормит свежим творогом и молоком!

– Не Галина Ивановна, а Юля, – мрачно возразил Илья, поглощая без аппетита ужин.

– Да, Юлечка! Спасибо ей огромное! Что бы мы без нее делали?

– Не мы, Лена, а я! В том-то и дело, что не мы!

Он отложил вилку и устало откинулся на спинку стула.

– Ну прости меня, Ильюша, я действительно не могла приехать, я же объясняла.

Она обняла его и примирительно, извиняясь, погладила по спине.

– Я завтра обязательно съезжу, навещу твоих в больнице.

– Лен, их не навещать надо, посидев немного у изголовья кровати и сочувственно повздыхав, им помощь нужна! Надо их кормить-поить, мыть, надо постель перестилать, горшки выносить, жратву специальную готовить и таскать, в палате убираться. Это по-другому называется, а не навещать!

– Я просто не так выразилась! – обиделась на него Лена и отошла к плите. – Я поеду и сделаю все, что необходимо, не надо меня считать совсем уж черствой эгоисткой.

Илья вздохнул и закурил.

Действительно, к чему сейчас эти выяснения? Сложилось как сложилось. Лена дома, родители ее вернулись с отдыха, были в больнице, принесли фрукты и цветы. Спасибо.

Теперь все наладится. Тимку к тестю с тещей, Лена ему поможет справиться в больнице. И он наконец освободит Расковых от своих проблем.

– Дай мне сигарету, – попросила Лена.

– Ты стала курить? – удивился Илья, протягивая ей пачку.

– Да нет, балуюсь иногда. Чаю хочешь?

Она поставила чайник на огонь, села напротив мужа и нервно закурила.

– Илья, тут такое дело… – Лена никак не могла решиться.

– И что за дело?

Жена быстро стрельнула на него настороженным взглядом, но отвела глаза, затянулась, выпустила дым и сказала, уставившись в темноту окна:

– Мне надо ехать в Париж с группой через пять дней.

– Та-ак! – протянул он.

– Илья, ну прости, прости, так получилось! Ты же справляешься, тебе Расковы помогают! Ну, потерпи еще немного. Заплати им, в конце концов!

– Лен, это наша семья и наши проблемы, а не их!

– Да я понимаю! – скривилась Лена. – Но это особая группа, и я заработаю хорошие деньги. Нам же сейчас они очень нужны! Сколько мы потратим на лекарства и врачей? Прорву! И дачу ты оплачиваешь!

– Лен, я справлюсь и с лекарствами, и с дачей, мне помощь нужна не денежная! Я не вправе вечно рассчитывать на Игоря и Марину, у них из-за моих проблем свои дела летят к черту! Марина уроки отменяет, теряя деньги, и немалые, при этом, Игорь из лаборатории бегает, чтобы помочь, Юлька собиралась ехать в Крым, а вместо того сидит с Тимохой!

– Ну, Илья, ну, Илья! Не обижайся, не злись! Это всего на двенадцать дней! Продержись две недели, а потом я отпуск возьму!

– Твои родители могут помочь? – спросил он, заранее зная ответ. – Они могут заменить Игоря с Мариной? Юльку я попрошу пожить на даче с Тимохой еще и август. А Игорь и Марина и так уже слишком много для нас сделали.

– Ой, нет, Ильюшенька, – опечалилась Лена. – У мамы сердце, ей нельзя перегружаться и нервничать, а папа работает, ты же знаешь.

И Илья взорвался.

Он подскочил, стул отлетел к двери, стукнулся, издав громкий, неприятный звук дерева о стекло. Илья схватил пустую чашку, стоявшую перед ним на столе в ожидании обещанного чая, и с размаху запустил ее в стену. Чашка разбилась, оставив вмятину на стене, по всей кухне фонтаном разлетелись мелкие осколки.

– Так на х…я тогда это надо?! – заорал он. – На хрена мне жена, если в самую трудную, в самую тяжелую минуту она не хочет помочь?!

Лена перепугалась. Она никогда не видела его таким, поэтому притихла и смотрела на него перепуганными глазами.

– Ты что, действительно не понимаешь, что сейчас предаешь меня, нашу семью, Тимку?

В два больших шага он подлетел к холодильнику, открыл его и достал початую бутылку водки, стоявшую там с незапамятных времен. В доме никто не пил, и все давно позабыли, кто и по какому случаю ее купил. Илья шагнул к мойке, взял стакан, налил половину и, не морщась, одним махом, не ощущая ни вкуса, ни запаха, как воду, выпил.

– Это наша беда, наша, понимаешь? Одна на двоих! В нормальных семьях так бывает: горе и радость – все пополам!

– Чего ты орешь? – опомнилась Лена, стряхнув с себя первый неосознанный страх. – Чашками кидаешься, материшься! Что ты меня сволочью бессердечной выставляешь?! Я бабки зарабатываю, и не меньше твоего, между прочим! На что бы ты сейчас родителей лечил? На свои трехкопеечные зарплаты?!

Илья налил себе еще полстакана водки, выпил и посмотрел на нее таким взглядом исподлобья, что Лена замолчала на полуслове и попятилась спиной к выходу.

– Ты хочешь сказать, что я у тебя деньги брал, и в частности сейчас, когда случилась беда с родителями?

– Нет, нет, Ильюшенька, это я так, про будущие расходы! – лепетала испуганная Лена.

– Ты сейчас соберись и езжай к родителям ночевать, – охрипшим, чужим, страшным голосом произнес Адорин.

Он тоже испугался. Себя. Илья понял, что может ее ударить.

До Лениного отъезда в Париж они почти не виделись и не разговаривали.

В ту ночь, после ее ухода, сидя на кухне и допивая водку, Илья понял, что надо разводиться. Оказалось, на свете нет более постороннего человека для него, чем жена.

Так бывает иногда, бывает и так.

Родители шли на поправку, и за ними уже не требовался каждодневный уход. Юлька осталась с Тимочкой на даче еще на месяц. Марина и Игорь продолжали помогать всем, чем только могли. Лена то приезжала, то уезжала, они обменивались односложными фразами, как посторонние люди, ни разу не вернувшись к тому разговору с киданием чашек.