Озарение - Джуд Деверо

Чарльз достаточно овладел собой, чтобы улыбнуться ребенку.

— Как вам понравилась клубника, юный джентльмен?

Макс ответил ему зубастой улыбкой, но Чарльз был вознагражден еще больше, когда Макс схватил блины обеими руками и стал обсасывать их и жевать, пока от них ничего не осталось, кроме соуса, не только на пальцах, но и на рукавах, лице, в волосах и даже на носу.

— Высшая степень благодарности, — заметил Чарльз, глядя, как Джейсон удаляет следы соуса, вооружившись смоченной в теплой воде салфеткой. — Он лишен предрассудков. И предвзятости. А его реакция на вкусное — высшая степень похвалы.

— Или критического отношения, — добавил Джейсон, раздраженный желанием Чарльза открыть собственное дело.

— Боитесь потерять меня? — прочел его мысли Чарльз, дугой выгнув бровь.

Громкий стук в дверь освободил Джейсона от необходимости отвечать. Когда он поднялся, чтобы открыть дверь, Макс ухватился за его руку, а из спальни, сонно моргая, вышла Эйми в поношенном халате поверх длинной ночной рубашки.

— Что здесь происходит? — спросила она. Едва Джейсон открыл дверь, как был отодвинут в сторону вошедшим сухощавым блондином, за которым следовали два других таких же худых молодых человека и женщина, нагруженные громадными коробками и с перекинутыми через руку полиэтиленовыми мешками. Все четверо были одеты во все черное, волосы у всех были обесцвечены до неестественной белизны и торчали в разные стороны.

— Это не иначе как вы, — пальцем указал на Эйми человек, вошедший первым, в руках у которого ничего не было. В левом его ухе блестели три золотые серьги, а на запястье вытянутой руки блестел тяжелый золотой браслет. — Ах, милочка, теперь я вижу, почему мне сказали, чтобы я пришел пораньше. Цвет ваших волос должен быть натуральным. О чем думал Бог, наградив их таким цветом? И потом, дорогая, где вы откопали этот халат? Это что, китч? Или вы пользуетесь им со времен никсоновской администрации? Великолепно, мальчики, вы видите, какая нам предстоит работа. Располагайтесь здесь, здесь и вот здесь. — Он повернулся, оглядел с ног до головы Джейсона и спросил:

— А вы кто, дорогуша?

— Никто, — многозначительно ответил Джейсон и перевел взгляд на Эйми. — Мы с Максом пошли.

Эйми бросила на него взгляд, умолявший взять ее с собой, но Джейсон был безжалостен. Он бесстрастно снял с вешалки свою и Макса куртки и вышел, закрыв за собой дверь. Когда Джейсон говорил Паркер, что нужно сделать Эйми макияж и прическу, он думал, что все может ограничиться получасом работы с бигудями и наложением легкой тени вокруг глаз. Эйми была наделена естественной красотой, она не нуждалась в целой армии косметологов, чтобы подготовиться к балу.

Джейсон использовал появление этой команды в качестве предлога для того, чтобы побыть некоторое время с Максом наедине. Удивительно, как любовь ребенка может пробуждать чувства, думал он. И еще более удивительно то, как долго человек может вынашивать в себе желание иметь ребенка.

Джейсон знал, что в его распоряжении все утро вплоть до очередного кормления Макса. Коляска была в багажнике машины. Джейсон доехал до скромного центра Абернети и припарковал там машину. Поскольку Макс все еще был в пижамке, первым делом ему пришлось кое-что купить, чтобы одеть ребенка.

— Не виделись ли мы с вами где-нибудь раньше? — спросил владелец магазина, украдкой разглядывая Джейсона. Сотни раз он обслуживал Джейсона, Дэвида их отца, когда мальчики подрастали, потому он должен был вспомнить его.

— М-м, — было единственным ответом Джейсона, когда он выложил на прилавок выбранные детский комбинезон и тенниску вместе с зимним комбинезоном на двухлетнего мальчика. Сейчас он ему слишком велик, но был таким красивым, что очень нравился Максу.

— Уверен, что знаю вас, — продолжал хозяин, — у меня хорошая память на лица. Это к вам утром пришли люди, чтобы привести в порядок Эйми?

— Мне нужны пеленки для двадцатифунтового ребенка, — потребовал Джейсон, доставая кредитную карточку, но потом все же расплатился наличными. Он не хотел, чтобы этот человек прочел его фамилию на карточке. Возможно, идея приехать в Абернети была не слишком хорошей, подумал он.

Не говоря ни слова, Джейсон подхватил пластиковые сумки, выкатил Макса из магазина и направился с ним к машине. Но эта встреча вернула его в прошлое, когда он жил в Абернети, на который теперь смотрел глазами взрослого человека, исколесившего весь мир.

Город умирает, думал он, глядя на осыпавшуюся краску и выгоревшие вывески. Вот в этой бакалейной лавочке его отец дважды в неделю делал покупки, и здесь же Джейсон однажды стянул коробку конфет через разбитое стекло витрины. Он украл единственный раз в жизни. Отец узнал об этом и повел его обратно в магазин. Чтобы раз и навсегда отучить Джейсона воровать, он договорился с хозяином о том, что его сын будет две недели скоблить деревянные полы в магазине и обслуживать покупателей.

Именно за эти две недели у Джейсона появился вкус к бизнесу и он полюбил эту деятельность. Он обнаружил, что чем энергичнее он работал, чем больше верил в товар, тем больше ему удавалось продать. Через две недели ему и владельцу магазина пришлось с большим обоюдным сожалением расстаться.

Тусклые окна универмага в Абернети выглядели так, как будто их не мыли годами. А прачечная самообслуживания «Ландромет» была на вид просто отвратительна.

Умирает, снова подумал Джейсон. Пешеходные зоны с бесконечными рядами магазинов и более крупные города убили несчастный маленький Абернети.

К машине Джейсон подошел подавленный горькими мыслями о городе, с которым его связывали добрые воспоминания, несмотря на то, что он говорил Дэвиду. Думая о нем, Джейсон удивлялся, почему его брат захотел пойти в медицинскую школу, а потом вернулся обратно в этот агонизирующий городишко.

Джейсон сел в машину и повернул ключ зажигания, чтобы дать мотору прогреться, а сам сел к Максу на заднее сиденье и принялся надевать на него только что купленные вещи.

— Что ж, тебе здесь жить не придется, — сказал он Максу и замер, подумав о сказанном.

Разумеется, придется принимать в расчет Дэвида, но Джейсон говорил себе, что сможет уговорить брата. Дэвид не может любить Эйми больше, чем любит он, Джейсон. И ни один мужчина на свете не любит Макса больше, чем он. Поэтому они, разумеется, проживут свою жизнь вместе.

— Хочешь жить со мной в Нью-Йорке? — спросил Джейсон у приумолкшего малыша, жевавшего шнурки новых сапожек. — Я куплю тебе большой дом в деревне, и у тебя будет свой пони. Тебе это понравится?

Джейсон закончил одевать ребенка, и выехал на чистую, однообразную торговую улицу. Поскольку был сочельник, покупателей было немного. Они с Максом могли не спеша погулять, разглядывая витрины. Но Джейсон ничего не видел, поскольку спрашивал себя о своих намерения, но не находил ответа.

Нетрудно было понять, что значили для него события последних нескольких дней. Макс и Эйми стали такой же неотъемлемой частью его жизни, как его дыхание, и Джейсон хотел, чтобы они были с ним всегда. Он купит большой загородный дом неподалеку от Нью-Йорка, В нем будут жить Эйми и Макс. Ей никогда больше не придется заниматься ни приготовлением еды, ни уборкой, он позаботится об этом.