Шелк и сталь - Кэт Мартин

Нельзя отрицать также, что его физические потребности играли немалую роль в принятии решения жениться как можно скорее. Разумеется, прежде он удовлетворял их когда хотел, но сейчас, по мере приближения свадьбы, Люсьену не хотелось дискредитировать свою невесту и ее семью возможными сплетнями о его похождениях.

В последнее время, после нескольких дней, проведенных в охотничьем домике, он с еще большим нетерпением ждал свадьбы. Его пребывание наедине с Кэтрин вызвало настоятельную потребность обладания женщиной. Кровь его бурлила в жилах, и он не мог припомнить, чтобы когда-либо находился в таком состоянии. Слава Богу, скоро он женится, и эта проблема отпадет.

В сознании Люсьена возник образ будущей жены, и он улыбнулся. Эллисон была очень приятной штучкой, подобной леденцу на палочке. Он никогда не считал ее особенно привлекательной девушкой и, уж конечно, не испытывал к ней такого страстного влечения, как к Кэтрин Грейсон, однако она была молода и прелестна, так что общение с ней в постели не будет для него тяжким бременем.

Эллисон была уравновешенной, хорошо воспитанной и подготовленной на роль жены девушкой. Она обладала безукоризненной репутацией и безупречной родословной и, став маркизой, несомненно, займет подобающее место в обществе. Она родит ему сыновей — продолжателей рода, а Люсьен будет продолжать жить так, как и жил до женитьбы.

Люсьен выпрямился в седле, когда внезапный порыв ветра, зашумев в кронах деревьев, осыпал тропинку опавшими листьями. Клинок фыркнул и, вскинув голову, потряс своей блестящей черной гривой. Люсьен наклонился и погладил лошадь по шее:

— Спокойно, мальчик, мы уже почти на месте.

Они приближались к тому месту в глухом лесу, которое Люсьен избегал, с тех пор как вернулся в замок. Приехать сюда его заставило чувство вины, а также обещание навестить Кэтрин.

Только осторожность удерживала его столько времени от поездки сюда.

Каждый раз, когда Люсьен думал о Кэтрин Грейсон, в памяти возникал ее волнующий образ: точеная фигурка, маленькие упругие грудки, тонкая талия, стройные ноги. В этот момент ему казалось, что он чувствует ее гладкую нежную кожу. Люсьен вспоминал, как усаживал Кэтрин в теплую воду, как она просила поцеловать ее, какими мягкими и податливыми были ее губы, как у нее из груди вырвался легкий стон наслаждения, когда его рука коснулась ее затвердевшего соска.

И всякий раз при воспоминании об этом его охватывало невероятное возбуждение. Как и сейчас.

Проклятие! Люсьен мысленно выругался несколько раз, испытывая боль в паху. Безусловно, он очень хотел Кэтрин и именно по этой причине не навещал ее так долго.

Но этим утром желание увидеть ее заставило Люсьена отправиться в охотничий домик. Он только молил Бога, чтобы молоденькая служанка, которую он послал к Кэтрин, оказалась на месте и исполнила бы роль сопровождающей дамы. Присутствие ее заставит Люсьена не терять голову.

Он прибыл на место в сумерках, когда в окнах уже горел мягкий свет свечей. Люсьену всегда очень нравился этот старый скромный охотничий домик в узкой лесистой долине, где можно было хотя бы на время расслабиться, забыв о своем высоком положении и лежащих на нем обязанностях. Спешившись, Люсьен увидел в окне силуэт Кэтрин, а затем и она сама появилась в дверях, приветствуя его:

— Добрый вечер, милорд.

Люсьен окинул ее взглядом с головы до ног, отметив про себя ее здоровый цвет лица и румянец на щеках. В памяти воскресли волнующие воспоминания, и Люсьен тряхнул головой, желая прогнать их.

— Рад видеть тебя, Кэтрин. Ты прекрасно выглядишь. Румянец на щеках девушки стал гуще.

— Благодаря вам я чувствую себя сейчас хорошо. Люсьен вошел в дом и почувствовал аромат свежего хлеба и тушеного мяса.

— Пахнет очень вкусно, — сказал он. — Я ужасно проголодался.

— Это тушеная баранина. Для вас — это обычное блюдо, а для меня — королевская пища.

Люсьен нахмурился, вспомнив о ее пребывании в Сент-Барте.

— Я хотел бы, чтобы ты жила в замке, но боюсь, сейчас это очень опасно для тебя.

Кэтрин улыбнулась:

— Я не жалуюсь. Для меня даже такое существование — роскошь.

Люсьен посмотрел на стол и стулья, установленные вблизи камина.

— Я вижу, ты даже приготовила шахматную доску. Я тоже надеялся сыграть с тобой партию.

— Боюсь, вы не сможете остаться здесь допоздна. Люсьен тоже так думал, но только до того момента, когда увидел ее, такую дьявольски красивую. Его ладони все еще хранили память о прикосновении к ее маленьким упругим грудям, и Люсьен вновь почувствовал, как в нем нарастает возбуждение. Он подумал, где сейчас служанка, и вопреки здравому смыслу лелеял надежду, что она покинула домик на ночь.

— С моей стороны было бы неразумно задерживаться здесь, — сказал он. — Едва ли прилично находиться наедине с тобой допоздна, хотя, по правде говоря, я соскучился по нашим играм в шахматы.

Кэтрин усмехнулась.

— «Нам не вернуть минувших радостей, как ни старайся», — процитировала она.

Люсьен рассмеялся:

— Это Роберт Блэр. Значит, твои интересы распространяются от древних греков до современных авторов.

— Признаюсь, я с удовольствием почитала бы еще что-нибудь из современных трудов. И у меня хорошая память на такие вещи.

— Полагаю, такая память нужна и для медицинских статей, которыми ты интересуешься. — Поскольку Люсьен решил задержаться, он снял дорожную куртку и набросил ее на спинку стула, оставшись в сапогах, рубашке и штанах. — Надеюсь, ты не возражаешь. Здесь тяжело находиться при полном параде.

Кэтрин улыбнулась:

— Нисколько не возражаю. И вы правы, моя память выручает меня не только в моих исследованиях.

Люсьен не стал развивать тему дальше, и Кэтрин была благодарна ему за это. Она встала, подошла к огню и начала раскладывать еду по тарелкам. Люсьен сел к столу.

— Расскажите, как обстоят дела, касающиеся моего дяди, — попросила Кэтрин, посмотрев на него через плечо. — Есть ли какие-нибудь сдвиги?

При мысли о Дунстане Люсьен едва не выругался.

— Этот человек способен на любые подлости, когда речь заходит о тебе. Недавно ко мне приходили констебли и задавали вопросы, касающиеся твоего исчезновения, а в магистрате отклонили наше ходатайство об изменении опекунства. Там предупредили, что будут против, если дело дойдет до суда. Должен признаться, Кэтрин, я был очень удручен, вернувшись оттуда.

При свете пламени камина Люсьен увидел, как она нахмурилась и черпак с мясом в ее руке застыл над котелком.

— Может быть, мне стоит уехать из страны в какую-нибудь колонию и начать там новую жизнь, свободную от власти дяди?

Люсьен встал со стула и подошел к Кэтрин. Ему крайне не хотелось огорчать ее плохими новостями, но он решил, что будет лучше, если она узнает правду.