Королевский выбор - Сьюзен Стивенс

— Весьма впечатляюще, — заметил Алессандро, слушая запись.

— Выпуск был приурочен к Рождеству. Это первая копия. Миранда хотела, чтобы она досталась тебе. Она подписала ее. — Эмили подошла к Алессандро и вручила ему коробку.

Он поймал ее руки и поднес к губам.

— Иди, Эмили… и не задерживайся.

Выражение его глаз было… неотразимым.

Эмили ответила ему таким же пристальным взглядом. Сердце колотилось в груди. Все будет в порядке. Все будет хорошо…

* * *

— А стоит ли? — заупрямилась Эмили, когда приняла ванну и они с Алессандро снова расположились у камина. — Я отлично лажу с фактами, но совершенно беспомощна, когда дело доходит до историй и баек.

— Если ты не сможешь выполнить условий игры, — пригрозил Алессандро, — придется платить штраф.

Огонек юмора в его глазах был очень слабым, но Эмили оказалось достаточно и этого, мир повернулся вокруг своей оси и стал таким, каким был до того, как между ней и Алессандро встали их несчастные секреты.

— Штраф?

— Конечно, — прошептал он тоном то ли искушающим, то ли повелительным. Потом протянул руку и убрал с лица Эмили прядь волос. — И мне решать, каким он будет.

Нервы у нее звенели от предчувствия. Она четко различала потрескивание дров в камине и едва слышное дребезжание стекол в окнах от ветра, когда рука Алессандро легла ей на затылок и привлекла ближе.

— Спасибо за розу, — прошептал он у самых губ Эмили, и хотя его глаза были полуприкрыты, она видела, как они горят страстью… любовью… — И за диск. Я не мог бы придумать лучшего подарка на Рождество.

— За исключением этого, — томно прошептала Эмили, увлекая его за собой на мягкий ковер. Ей казалось, что она вернулась домой, в тихое безопасное убежище, но с того момента, как губы Алессандро коснулись ее тела, Эмили потеряла чувство времени и места…

Однако мысль о ребенке, о неведении Алессандро продолжала точить, и Эмили вдруг отпрянула.

— Что такое? — хрипло спросил Алессандро, но Эмили видела, как в его глазах появляется новое, жесткое выражение. Не читает же он мысли, на самом деле? — Ты другая на вкус.

Это замечание было настолько неожиданным, что Эмили не сразу нашлась, что сказать.

— Другая? — пробормотала она.

— Ты меня прекрасно слышала.

Перемена в голосе Алессандро, в его настроении была пугающей. Эмили отпрянула и села, подтянув колени к груди.

Повисла гнетущая тишина, и Эмили принялась трясущимися руками одеваться.

— Мне не следовало приезжать, — воскликнула она, но Алессандро молчал.

Только что он сидел на ковре, — и вот уже стоит рядом.

— По-моему, тебе стоит объясниться.

— Нет… почему? — пролепетала она.

— По-моему, тебе это прекрасно известно. Ты давно беременна? Почему ты сразу же не рассказала мне? И как долго ты собиралась ждать?

— Перестань! — Эмили зажала руками уши, не в силах слушать дальше. — Пожалуйста, Алессандро, хватит вопросов, это слишком…

— Совершенно, с тобой согласен.

Эмили взглянула на него и тут же отвела глаза: выражение его лица могло заморозить океан.

— Прости…

— Да, сцена вышла что надо, отдаю тебе должное, — с горечью констатировал Алессандро, сердито растирая шею.

— Сцена? Что ты хочешь сказать?

— Ну, как же — музыка, стихи, роза… Я бы предпочел честность… с самого начала. И почему ты не доверилась мне?

Вновь тишина разъединила их, пока, наконец Алессандро не сказал тихо:

— Это моя вина. Это проклятое постановление нашей конституции… мне следовало сказать тебе…

— Перестань! — Возглас Эмили показался особенно резким после тихих слов Алессандро. — Я тоже виновата, но я испугалась…

— Испугалась? — Алессандро был поражен. Он отвернулся, запустил пальцы в волосы, снова повернулся к Эмили, словно не зная, как поступить. — Это выше моих сил, — признался он, рассеянно качая головой. — Во что превратились наши отношения!.. И я не могу жить, зная, что ты меня боишься.

— Я никогда не боялась тебя, — тихо ответила Эмили. — Я боялась потерять тебя… испугалась того, что случится с нами — с тобой, со мной…

Особенно с ребенком, когда этот несчастный контракт подойдет к концу.

— Контракт! — презрительно фыркнул Алессандро. — Мне не стоило подписывать его.

— Мы оба заключили его из лучших побуждений, — заметила Эмили. — Мы же не могли предугадать, что в дело вмешаются чувства.

— Ты сможешь меня простить? — спросил Алессандро, глядя на нее так, словно от ее ответа зависела вся его дальнейшая жизнь.

— Легко, — ответила она, коснувшись его руки. — Мы оба совершили ошибки. Я знаю, мне не следовало тогда уезжать… но, узнав об условии, по которому твой отец мог сложить с себя обязательства… я просто потеряла способность рассуждать здраво…

— Ничего удивительного, — согласился Алессандро, привлекая к себе Эмили. — А теперь?

— Что теперь?

— Теперь ты можешь рассуждать здраво? — тихо спросил он.

— Надеюсь… я не знаю. — Эмили нервно пожала плечами. — Понимаешься просто…

— Беременна, — лукаво подсказал Алессандро и улыбнулся. — Эмили, для меня все это в первый раз, так же как и для тебя… и я потрясен известием о том, что у меня будет ребенок. Представляю, как буйствуют твои гормоны. Тебе не в чем себя винить.

— А ты уверен, что тебе нужна такая непримечательная жена?

— Что, во имя неба, ты имеешь в виду? — Он поднял голову и в изумлении уставился на Эмили. — Как тебе вообще пришло в голову спросить у меня такое?

— Но ведь многие женщины благородного происхождения по первому сигналу…

— Но ты-то одна.

— Но твоему отцу, должно быть, пришлось нелегко, когда он узнал о твоем выборе?

Алессандро приложил палец к губам Эмили.

— Мой отец тебя любит.

— Ты можешь проследить свою генеалогию на тридцать поколений назад…

— И половина из них были военными вождями, — решительно продолжал Алессандро. — Разбойниками, которые только и знали, как отбирать власть у тех, кто слабее. Сейчас их никто бы и на порог не пустил.

— Но…

— Нет, Эмили, — решительно возразил он, — перестань. Ты знаешь, что Кристофер Марло был сыном сапожника? А он гораздо более благороден, чем я. Мы повторяем его слова четыреста лет спустя после его смерти. А кто, вспомнит мои?

— Так тебе тоже нравятся драматурги эпохи Тюдоров? — обрадовалась Эмили.

— А разве можно жить под одной крышей с моим отцом и не разделять его увлечений? Например, любовь к тебе?