Папина дочка - Виктория Романова

— Так, — командует Дина, — Ты всё поняла?

— Да.

Поняла я только одно — она окончательно рехнулась. Мы реально составили план! Дина даже красивыми буквами вывела на листке ту бредовую фразу «план покорения этого мира». А потом этот листок на магнит прицепила к холодильнику. План был до зубного скрежета простой, как говорила сама Дина, а вот я так не думала и энтузиазма подруги не разделяла.

Сегодня я снова вырядилась для занятий в свою самую крутую одежду, а всё потому что у меня была цель. И эта цель — Артём, мать его, Морозов. Вернее, отец, ну не важно.

Первым пунктом нашего плана было простое условие, которое вывела Дина. Всего два слова, а у меня такие чувства, будто я на плечах гору ношу. И знаете, я лучше её и дальше буду носить, чем пойду на встречу с Артёмом!

— А нам это точно надо? — усомнилась я в который раз.

— Да! — Дина осмотрела меня с ног до головы и одобрительно кивнула, — Только он может это сделать быстро.

Восстановить репутацию, — вот и весь первый пункт плана. А уж что Дина предложила сделать, чтобы этот план осуществить! В общем, хоть я и не хочу общаться с Артемом, но увидеть его лицо после того, как с ним произойдет то, что придумал Дина…это бесценно! Хочу-хочу-хочу!

— Так, всё, — Дина радостно хлопнула в ладоши, — Вали в свой универ и отпишись мне сразу, как только выполнишь первую ступень!

Я закатила глаза. Шпион хренов. Тем не менее, в универ я всё-таки пошла. Снова четыре пары, а две последние — потоковые лекции, где я встречу Артёма. Осталось лишь придумать, под каким предлогом мне утащить его на разговор. Это ведь лишь лишние слухи породит! Прихожу значит я, вся такая красивая и при параде, а потом утаскиваю Артёма подальше от глаз людских. Выглядит всё более чем странно. Ладно, если план сработает, то всё будет просто потрясающе и никаких слухов больше не будет. Эх, если бы не это «если».

На семинарах я сидела ниже травы, тише воды. Меня даже не смогли вывести на словесную перепалку Шырли-Мырли, хотя, надо признать, они изо всех сил старались! Ох, как же они старались! Но увы, я была слишком взволнована предстоящим разговором, чтобы переключиться на них. Единственное, что меня напрягало, это пронзительный взгляд придурка. Да-да, он тоже бросил в мою сторону пару едких комментариев, а после того, как я на них не отреагировала, стал вот так смотреть. Словно хочет во мне дыру прожечь.

До момента Икс оставалась одна пара, а я сидела как на иголках. Может ну его, этот план? Может всё как-то само забудется, растрясется и так далее, а? Да, уж, какая я всё-таки трусиха.

Перед началом третьей пары мне написала Дина. Пожелала удачи. Да к черту удачу, подари мне валерьянку! Руки тряслись, голова была пустой. Я до сих пор не знала по какой причине смогу выловить Артёма из аудитории в коридор для разговора наедине.

Лекция началась, Артём опаздывал. Не хватало мне только того, чтобы он сегодня ещё и не пришёл! Два дня подряд переживать я точно не буду! Просто не выдержу и плюну на всё. Унижаться так по-крупному! Но нет, он заходит почти в один момент с преподавателем, а значит наш разговор переносится на следующую перемену.

Лекция кажется бесконечно долгой и ещё более нудной, чем обычно. Я уже начинаю думать, что прострелить себе голову — не такая уж и плохая идея. Но надо взять себя в руки и сделать то, чего ты ещё никогда не делала. Унизиться.

Перемена наступила быстрее, чем мне казалось. Артем, конечно же, в окружении стайки друзей, а я пытаюсь набраться смелости, чтобы подойти к нему. Ей-Богу, как какая-то школьница тут жмусь! Подошла — взяла его в охапку и потащила говорить. Всё, давай, пошла.

И я пошла. Несколько нерешительных шагов, запуганный взгляд в пол и острожное покашливание — вот он, образ униженной и оскорбленной. Артем не сразу заметил меня. Даже не так, меня заметили все его друзья, которые мгновенно затыкались. И вот только такая реакция друзей заставила Артема развернуться и увидеть меня.

— Что, понравилось и хочешь продолжения, милая?

Уу…да! Понравилось, что в прошлый раз я тебе от души вмазала! И да, я очень хочу это повторить! Конечно же я молчу и смотрю в пол, чтобы не выдать свои истинные эмоции. В конце концов, я обретаю возможность мыслить более или менее здраво, потому продолжаю: