Нареченная - Кира Касс

Понимая, что шансы проиграть или получить ранение равны, я тревожилась все сильнее. Но потом моя надежда на то, что с Сайласом ничего плохого не случится, ожила, так как я заметила блеск золотой ткани, выглядывавшей из его рукава.

Он поднял мой платок. Мое сердце забилось еще быстрее при мысли, что он принял мою благосклонность и теперь платок как бы стал его собственным. Я покосилась на Джеймсона, боясь, не заметил ли он чего… И сказала себе, что даже если и заметил, многие леди вплетали в свои платки золотые нити. И все равно это было волнующим и очаровательным секретом.

Сайлас и его противник наступали и отступали, и каждый отказывался сдаться. Но после одной из самых длинных схваток на мечах, какие я только видела, все закончилось тем, что рыцарь в синем сделал несколько неверных шагов и Сайлас изо всех сил ударил его мечом по спине. Противник упал в грязь, схватка закончилась.

Я вскочила, приветствуя его что было сил и оглушительно хлопая в ладоши.

Джеймсон тоже встал.

– Вы, должно быть, всерьез переживали за этого рыцаря, – сказал он.

– Нет, милорд! – крикнула я сквозь воцарившийся шум. – Я поддерживаю дипломатию!

Джеймсон расхохотался и помахал Сайласу, подзывая его:

– Отличное выступление, сэр! И я одобряю ваше… заявление.

Сайлас снял шлем и поклонился королю:

– Благодарю вас, ваше величество. Для меня было честью сражаться сегодня.

Король Квинтен несколько раз моргнул, желая удостовериться, что он видит то, что видит, а потом, разъяренный, вскочил:

– Почему на вас нет никаких цветов? Где ваш синий?

Джеймсон повернулся к нему:

– Он теперь короанец.

– Ничего подобного!

– Он сбежал из вашей страны, чтобы найти убежище здесь. И поклялся мне в верности. И все же, не желая оскорбить вас, не надел ничьи цвета. А вы принимаете это на свой счет и стыдите его?

Квинтен ответил негромко и зловеще:

– Мы с вами оба прекрасно знаем, что он никогда не станет настоящим короанцем.

Посмотрев мимо них, я заметила, что королева Валентина держится за живот, а ее взгляд лихорадочно мечется между Квинтеном и Джеймсоном. До сих пор она, похоже, не считала нужным из-за чего-то нервничать, но сейчас ее явно сильно тревожил возможный поворот событий. Я не хотела этого видеть, и, как я поняла, она тоже.

– Идемте со мной, ваше величество. Вам не стоит сильно волноваться.

Я увела Валентину вниз по ступеням, в тень за королевской ложей. Мы все еще слышали голоса Джеймсона и Квинтена, но слов теперь было не разобрать.

– Короли, а? – шутливо произнесла я, стараясь снять напряжение.

– Думаю, прежде всего они мужчины, – откликнулась Валентина, и мы обе засмеялись.

– Могу я вам что-нибудь принести? Воды, какой-нибудь еды?

Она покачала головой:

– Нет, я просто хотела уйти от ссоры. Его величество очень легко расстраивается, а я предпочитаю держаться подальше от всего этого.

– Я переживаю за того рыцаря. Мне кажется, он хотел как лучше.

– Сайлас Истофф. – Валентина уставилась в землю. – Думаю, он единственный, кто всегда хочет лучшего.

Это было забавно. Я понимала, что Сайлас знает королеву, но не думала, что и она его знает.

– А он уже поступал в таком роде прежде?

– Не совсем так. Я несколько раз заставала его за разговорами, когда он пытался убедить собеседника посмотреть на предмет спора с другой стороны. Он просто хочет, чтобы люди думали.

– Я не слишком хорошо его знаю, но это похоже на правду, – кивнула я.

На ступенях зазвучали шаги, появился Квинтен, опиравшийся на трость. Он утащил свою жену прочь с такой скоростью, что я даже не успела присесть в реверансе. Почти сразу вслед за ним из ложи спустился Джеймсон, явно рассерженный.

– Ладно, турнир окончен. Квинтен решил, что лучше он отправится отдохнуть, чем будет терпеть здесь оскорбления.

– Ох нет! Ваше величество, мне так жаль…

Он покачал головой:

– Я знаю, что тот юноша старался поступить умно, однако в итоге вышла изрядная путаница.

– Но это так глупо! Какое значение имеют цвета, ведь это просто развлечение. Забава.

– Да, конечно, но…

– А если человек отчаянно ищет некоего среднего положения, разве не должны мы все это одобрить? Почему все обязательно превращается в состязание?

– Холлис! – Джеймсон еще ни разу не повышал на меня голос, и я изумленно застыла. – Вам незачем об этом задумываться! Вы вообще не должны так серьезно думать. Вам нужно лишь показывать Короа, какой хорошей королевой вы можете стать. И что вы превосходите эту девицу Квинтена.

Я судорожно сглотнула:

– Но ведь забота о хороших отношениях с самой крупной страной на континенте и есть часть дел хорошей королевы.

– Холлис, этим займусь я. – Джеймсон недовольно качнул головой. – Тот глупый мальчишка… Будем надеяться, что все можно исправить. – Он поцеловал мою руку и ушел.

А я осталась на месте, чувствуя себя жалкой. До сих пор Джеймсон не был несчастен рядом со мной. Он прежде никогда меня не поправлял. Но ведь я никогда и не делилась с ним своим мнением. Может быть… может быть, Этан был прав? И я просто украшение?

Я не могла заставить себя поверить в это. Если мне предстояло присоединиться к длинному ряду великолепных королев, разве я не должна идти по их следам? По следам, которые вели в дома бедняков? Следам, которые вели на поле битвы?

Я так много времени страшилась, что меня будут сравнивать с ними. А теперь сама мысль о том, что мне даже не следует пытаться приблизиться к ним, стала невообразимой.

Я отправилась туда, где толпились соперники, надеясь найти в этой людской массе одну конкретную семью. Я проталкивалась сквозь толпу, пока, к несчастью, не увидела знакомое лицо.

– Этан! – позвала я.

Он обернулся, и я помахала рукой, пытаясь привлечь его внимание. Он кивнул в знак того, что видит меня.

– А где Сайлас?

Вздыхая, Этан подошел ко мне и вытащил из толпы:

– У вас что, глаз нет?

– Я не такая высокая, как вы. С ним все в порядке?

– Да, дядя Дашиэлл увел его туда, к деревьям, пока все не успокоится, а большинство сейчас направляются в другую сторону. Идемте вон туда.

Я поспешила за ним, стараясь подстроится под его шаги. Наконец мы нашли Истоффов. Сайлас сидел на какой-то бочке, разговаривая с родителями, и вид у него был озадаченный. Увидев меня, он встал и тут же принялся извиняться:

– Леди Холлис, мне так жаль… Вы должны извиниться за меня перед королем.