Флеш Рояль - Тала Тоцка

Максим докуривал уже четвертую сигарету и допивал четвертую чашку кофе, и это при его дозволенной самому себе норме всего три сигареты в день. Теплая в этом году выдалась весна, он сидел на открытой террасе столичного ресторана и дожидался своих парней, а пока те кружили по местным улицам, у него как раз было время подумать.

Домину нравилась столица, он знал, что со временем переберется сюда, и все к этому шло. Но загадывать наперед не стоило, поскольку с его образом жизни загадывать можно было разве что на ближайшие несколько часов.

Он давно приучил себя к мысли жить здесь и сейчас с тех самых пор, как погибли родители. Нет. С тех пор, как он заплатил по счетам. И больше ничего в мире не волновало его, кроме сиюминутных ощущений. Но с некоторых пор все изменилось, и у этих перемен было имя.

Макс выдохнул дым и глотнул кофе. Все его первоначальные планы накрылись медным тазом, и теперь он вообще не понимал, с какого перепугу решил, что сможет без сожалений оставить эту большеглазую длинноногую девочку, лишь только получится развести ее на секс. С самого начала их странных запутанных отношений если кто и футболил его без устали, так это она. Он невольно улыбнулся, вспоминая ее ехидное «Максим Георгиевич», почему-то это больше всего его добивало.

Все, все шло не так, как надо. Потому что это Дина, а с ней ни в чем нельзя быть уверенным. Она как мина замедленного действия, не знаешь, где и когда рванет. Он привык, что все всегда проходило по его сценарию, но только не с этой девочкой.

С разводкой тоже все вышло неоднозначно. Дина краснела, хлопала глазами и уверяла, что ничего не помнит. Домин не поленился и съездил на прием к Надежде Сергеевне, и даже рассказал ей почти всю правду. Почти, потому что не признался в том, что лично все срежиссировал.

К его удивлению, мать Тимура подтвердила возможность такого проявления послешокового состояния, как нереалистичность воспринимаемых событий и провалы в памяти. Дина не обманывала его, а доктор настоятельно рекомендовала не навязываться девушке, пока не восстановится ее душевное равновесие. Вот только сроки Макса не устраивали. Надежда Сергеевна настаивала на трех-шести месяцах, Домин согласен был ждать максимум недели две.

Он точно знал — то, что произошло в его гостиной не только не избавило его от наваждения, а как раз наоборот, лишь стоило вспомнить, как она держалась за его шею, попеременно соскальзывая пальцами на затылок, вспомнить ее прерывистое дыхание возле плеча, как стойкое и длительное беспокойство ему было обеспечено. Какие к демону полгода? Две недели потолок.

Никакая сила в мире не заставила бы Макса сейчас отказаться от его девочки, но что с ней делать дальше, он совершенно не представлял. Самым правильным на данный момент ему казалось запереть ее у себя в доме и выпускать только на занятия. И в библиотеку. Ну, может еще с подружками разрешить общаться, вот Маша к примеру показалась ему девушкой серьезной и неглупой. И все.

Если бы не строгий запрет доктора, Дина уже сидела бы под замком в доме Домина, и чихать он хотел на ее протесты и возмущения. Ладно, уговорил бы.

Но это же Дина. Вот если бы она могла, как например Вика, жена Плоского, таскаться целыми днями по магазинам, устраивать вечеринки с подружками и периодически закатывать сцены ревности мужу, было бы замечательно. Или взять девушку Ворона, с которой у него любовь с третьего класса, Ира кажется? Он же как-то планирует ее вписать в свою жизнь, вон свадьбу наметили на конец лета. Стоять. Его куда занесло? Никаких жен и свадеб, это дело решенное. Семья это слабость, он уже однажды был слабым, ему не понравилось. Так как сейчас намного лучше. Комфортнее.

И Дина другая, он чувствовал это. Она не будет коллекционировать шмотки, а скорее вступит в Грин-пис и поедет спасать синих китов от вымирания где-нибудь в Индийском океане. Хотя как знать, возможно потом Домину пришлось бы спасать синих китов уже от Дины.

Домин снова улыбнулся, вспомнив, как она выскочила к нему в коротком платье в цветочек и с двумя совершенно девчачьими хвостами на голове. В казино, в строгой одежде «белый верх-черный низ» она выглядела взрослее. А здесь он поначалу даже ее не узнал. В этом платье, с хвостами и безо всякой косметики она казалась совсем малолеткой. Теперь при воспоминании о ней перед глазами маячил именно этот образ, и это вызывало у него абсолютно двойственные чувства.