Вера для чемпиона - Дасти Винд

- Вера, что с головой у ребенка? Неужто она шестиугольная?

- Ба, так модно.

- Не в Вериной технике. А у тебя тени на заборе не с той стороны. Вы очень невнимательные.

К концу недели подошло к концу и варенье, и терпение княгини, и Соне недвусмысленно намекнули, что пора бы и честь знать. Соня не обиделась и, взяв с меня обещание в воскресенье съездить с ней за новогодними украшениями и подарками, собралась отбыть с родового гнезда вечером, упав соседям на хвост.

- Как раз картину закончу, - заметила она, отступая от мольберта и оглядывая свое творение - забор, занесенный снегом, с черным котом поверх сугроба.

Мы рисовали на закрытой веранде, окна которой выходили на сад и чуть-чуть - на руины. Тут было довольно прохладно, но все равно уютно. Маргарита Васильевна обычно сидела в нише, на кушетке, и играла там с Мозесом, а когда мы ей надоедали - уходила в гостиную - смотреть телевизор.

- А тебе ещё много, Вер?

- Нет, пару мазков.

Соня глянула мне через плечо. Я рисовала "Одиночество".

- Тоскливенько, - заметила художница.

- А я и не хочу "веселенько".

- Кто бы сомневался.

- Соня, оставь Веру в покое. Ее рисунок очень... - Маргарита Васильевна запнулась, подбирая слова.

- Атмосферный.

Соня резко повернулась и, завизжав, бросилась в объятья брата, который замер у входа на веранду. Маргарита Васильевна едва сдержалась, чтобы не вскочить с кушетки и, уняв порыв, поднялась медленно и величественно. А я, держа кисти в одной руке, а другой поправляя волосы, наблюдая за тем, как Михаил бросает спортивную сумку на пол и обнимает сестру, спросила совсем не то, что хотела:

- А где Андрей?

Молодчина, Вера. Полено ты осиновое.

Соня высвободилась из объятий брата и хмуро посмотрела на меня. Михаил покрутил головой, будто разминал шею.

- Андрей поехал к родителям. Разве он не звонил тебе?

Я ничего не ответила и отвернулась к картине. С Андреем мы не общались, а появление Михаила обрадовало меня несказанно. И это, по моему мнению,тоже было неправильно. Я понятия не имела, что говорить и как себя вести и от того очень завидовала Соне - ей, как, сестре, дозволено было много - просто повиснуть на шее брата и верещать от радости, цепляясь за его мощные плечи.

От этих мыслей я покраснела - то ли злясь на себя, то ли стыдясь. Я совершенно запуталась в своих чувствах, благо меня решили не трогать и не привлекать ко встрече, но разговор я слушала внимательно. Михаил приехал прямо с аэропорта - у него получилось прилететь пораньше и надолго, почти на месяц. Все отлично, он теперь суперчемпион, самый популярный боксер из России, один из самых востребованных в США, от контрактов нет отбоя, денег - на два столетия. О бое не говорили - так, о мелочах. В итоге Соня, спохватившись, потащила всех пить чай. Позвали и меня, но я сказала, что приду позже. Пока они садились, я поднялась к себе, взяла ключи и страховку от ДеЛориан. Их-то первым делом и отдала законному владельцу, когда спустилась в столовую.

-  С машиной все в полном порядке, - заверила я боксера.

- Здорово, - Михаил отложил ключи и бумагу в сторону и продолжил разговор с княгиней. - Я думаю, это отличное место, чтобы подправить здоровье и отдохнуть. Что-то вроде нашего санатория, но с местным уровнем медицины и как отель пяти звезд.

- Осторожней, бабуль, - слизывая с ложки варенье, заметила Соня. - Кажется, Миша решил сплавить тебя в американский дом престарелых.

- Соня, хватит нести ерунду, - Михаил даже повысил голос, так его раздосадовала неудачная шутка сестры. - Ба, я покажу тебе, что это за место. Посоветуемся с твоими врачами. Там проходят реабилитацию известные спортсмены, поэтому я уверен...

- Я не спортсменка.

- Послушай, - Михаил решил зайти с другого бока. - Мой дом в часе езды от пансионата. Ты увидишь где и как я живу, погостишь у меня.

Маргарита Васильевна вздохнула и внимательно посмотрела на внука. Кажется, он добился своего. Я взяла чашку с чаем и села рядом с Михаилом.

- Там высококвалифицированный персонал, - продолжал боксер. - Лучшие специалисты.

- Все они - незнакомые и чужие мне люди, - подытожила Маргарита Васильевна. - Я буду чувствовать себя неуютно. Вера.

- Да?

- Михаил предлагает мне провести месяц после Нового года в лечебном пансионате, в США. Что ты об этом думаешь?

- Что вам нужно посоветоваться с лечащим врачом. Я узнаю процедуры и мероприятия, проводимые этим учреждением, направления деятельности и методики лечения. Все это требует тщательной подготовки и анализа согласно ваших диагнозов.

- Прекрасно, - Михаил кивнул. - Я свяжусь с представителем администрации и передам ему твои координаты. Он хорошо знает русский, вы все сможете обсудить.

- Отлично.

- Видишь, Миша. Вера мне необходима. Без нее я не поеду.

Мне огромного труда стоило унять резкий прилив адреналина. Сердце застучало в ушах.

- Вера, - откуда-то со стороны донесся голос Михаила. - У тебя есть загранпаспорт?

- Да, но он давно просрочен.

- Это не проблема, но лучше заняться этим сейчас. Учти, я все оплачу. Если, конечно, ты согласишься на эту поездку.

- Нет.

Ответ прозвучал резко, грубо и категорично. Сама испугавшись своего тона, я совсем растерялась и опустила глаза на свою чашку.

- Прошу прощения, - заговорила спокойнее, но голос дрожал. - Но в моем договоре указано, что я ни при каких обстоятельствах не могу согласиться на перелеты. Это исключено.

Тишина.

- Почему? - полюбопытствовала Соня.

Продолжая разглядывать пузырьки в своем чае, я отрывисто ответила:

- Я не летаю на самолетах.

- Это фобия? - спросил Михаил.

- Отчасти.

- У меня есть высококлассный психолог, который поможет тебе справиться с любыми страхами.

- Психолог мне не поможет. Извините, но я не летаю.

- Вера, но с этим надо бороться, - упорствовал Михаил. - Это же всего лишь страх. Его надо переступить, побороть один раз и...

- Миша, - мягко перебила внука Маргарита Васильевна. - Закроем эту тему. Оставь Веру в покое. Я никуда не полечу, так будет лучше.

- Там бы тебе было лучше, - не без раздражения заметил Михаил.

- Здесь я дома. Дома мне спокойней. Закроем эту тему.

Михаил замолчал, но ясно было, что он расстроен. Я чувствовала свою вину и понятия не имела, что тут могла поправить. Они все могут летать сколько угодно, но я в самолет не сяду ни при каких обстоятельствах.