Жестокий бог - Л. Дж. Шэн

Вон

Я приходил в школу каждый день до конца этой недели.

И в последний школьный день я действительно облажался с Ленорой. (Она не твоя гребаная подружка, тупица.) Воздух был наполнен озорством и температурой девяносто пять градусов. Уровень влажности: две сраные тысячи.

Типичная Южная Калифорния. Ад-усаженный-пальмами.

Все были одеты в бикини и плавки, в эти жалкие подобия одежды. Парни скользили по влажным полам, стреляли из водяных пистолетов и гонялись друг за другом по коридорам, так что трудно было поверить, что они были теми сперматозоидами, что добрались до конечной цели. Кто-то распылил черную краску на зеркала в ванных комнатах для девочек, в результате чего истеричные подростки не смогли подготовиться к традиционному школьному селфи. А у кого-то еще было слишком много свободного времени, потому что под потолком лениво летали гелиевые шарики, на которых маркером были написаны мерзкие слухи.

Элис Хэмлин отсосала у Вона Спенсера на глазах у своего парня.

Хантер Фитцпатрик заразил близняшек Лемке лобковыми вшами.

Найт Коул – девственник.

Ленора Асталис – гадина.

Тема. Чертовы. Слухи.

Несмотря на то что я не разговаривал с Ленорой с тех пор, как по-рыцарски облил кровью всю ее ванную и засунул язык ей в рот, я до сих пор не примирился с мыслью, что не я испорчу ей последний день в школе. Я все еще помнил, какая она на вкус – как черные розы во дворе Карлайла. Восхитительная, сладкая и свежая, как капли дождя на лепестках.

Как капли дождя на лепестках? Убирайся на фиг из моих мыслей и забери с собой киску, которую ты вырастила.

Я вытащил свой швейцарский нож из ботинка и швырнул его в воздушный шар. Раздался громкий взрыв, от которого люди в коридоре взвизгнули и подпрыгнули. Резина упала к моим ногам. Я поднял ее и прошел через весь коридор, засовывая нож обратно за голенище ботинка и ощупывая материал.

– Кто несет ответственность за это произведение изобразительного искусства? – поинтересовался я, оглядываясь по сторонам, пока люди приклеивались спинами к шкафчикам.

Некоторые студенты направили на меня свои телефоны, записывая мою неожиданную вспышку, но никто не заговорил.

Я остановился посреди коридора и ухмыльнулся.

– Ну, тогда, если никто не говорит, думаю, пришло время оценить каждый минет, который мне делали с первого курса до сих пор. Знаете, как в старые добрые времена. Справедливое предупреждение: некоторые из вас потерпели неудачу.

Я достал из заднего кармана черный фломастер и открыл его зубами. Я положил ручку в шкафчик и начал писать на нем имя Стейси, когда позади меня раздался пронзительный голос.

– Брат! Это просто дурацкая шутка. Расслабься.

Сорен Кайден.

Если бы в словаре были картинки – а для таких людей, как Сорен, возможно, так и должно быть, – его белобородое лицо серфера-торчка изображалось бы под словом придурок, в комплекте с его тупым «Какой сегодня день?» выражением (Четверг, идиот).

Он торговал таблетками, чтобы утолить свою зависимость от азартных игр, и вообще был каким-то мутным. Однажды он попытался приласкать мою лучшую подругу Луну, надеясь, что она никому не расскажет. Спойлер: она сделала это. Неделю спустя у него появились два импланта для зубов, потому что Найт выбил их, а остальную часть лица этого засранца я украсил синяками и шрамом на лбу в форме члена.

Я развернулся, толкнул его к противоположной стене от шкафчиков и щелкнул порванной резиной по его лицу. Сорен вздрогнул, зажмурил глаза и потер красное пятно на щеке.