Танцы на стеклах - Екатерина Аверина

– Нет, Тась. Я прошу тебя, иди в комнату.

– Ладно, – грустно вздохнув, уходит.

Врач добирается до нас быстро. Меряет Дёме давление, осматривает, задает быстро какие-то вопросы, меня хвалит за то, что все сделала правильно.

Соколова забирают в больницу. Он пытается сопротивляться, но сильная слабость не дает ему долго это делать.

– Мне поехать с вами? – ловлю врача за рукав.

– Позвоните лучше через пару часов, я вам все скажу. Пока подозрение на инфаркт, быстро обследуем, будет известно точно.

– Я обязательно позвоню, – провожаю его, закрываю дверь и сама сажусь туда, где сидел Демид.

Боже, скажи, где я так провинилась, что ты не перестаешь меня наказывать? Пусть все будет хорошо с Соколовым, пожалуйста…

– Мамуля, не плачь. Папа обязательно выздоровеет. Хочешь, я сделаю тебе вкусный чай? – рядом оказывается мой мышонок.

– Очень хочу чай. Только осторожно там, ладно? Не обожгись.

Малышка важно кивает и убегает на кухню. Заботливая моя девочка. Она очень повзрослела после всех событий. И врача не испугалась, а раньше убегала и плакала. Я горжусь своей дочкой. Она иногда сильнее меня. Сижу тут без сил, а должна ее успокаивать и говорить, что все будет хорошо.

– Мам! – зовет из кухни Тася. – Чай готов. Иди скорее, он вкусненький такой. М-м-м…

Улыбаюсь. Раз вкусненький, точно надо идти. Засекаю время, чтобы позвонить доктору ровно через два часа, и шлепаю босыми ногами к дочке.

Она расстаралась. Положила в красивую тарелку печенье, высыпала в вазочку разноцветные конфеты. Я вспомнила, что Демид приехал с пакетом. Он так и остался в прихожей.

Забираю его, вытаскиваю набор детской посуды.

– Ух ты! Мой любимый слоник! – подпрыгивает радостная Тасенька. – И даже с кружечкой. Это папа принес?

– Да, – сажусь на табуретку.

– А можно я тогда чай перелью в эту кружку? – обнимает ее ладошками.

– Помочь? – предлагаю ей.

– Мамочка, ну я же уже большая, – напоминает с деловым видом.

– Конечно, большая. Прости, пожалуйста, – устало облокачиваюсь на стену и наблюдаю за ней.

Немного разливает на стол. Берет тряпку с раковины, все вытирает за собой, споласкивает первую кружку и ставит ее на сушилку, поднявшись на носочки. В тарелку со слоником выкладывает композицию из печенья и конфет. Довольно забирается на свою табуретку и отхлебывает чай.

А я крошу печенье в пальцах и считаю минуты до новостей.

Пью чай, чтобы сбить сухость во рту. Вкуса совсем не чувствую, а дочка довольно причмокивает. Значит и правда вкусно. Сама же наливала. Я ей верю, но нервы не дают ни на что отвлечься.

И как так вышло, что этот мужчина стал таким родным для меня за такой короткий срок?

Это не имеет никакого значения. Просто так случилось, что мы встретились…

Напоминалка вибрирует. Набираю врача.

– Какая вы пунктуальная, Ася, – смеется он. – Как раз держу в руках результаты обследования. Скажем так, отделались легким испугом. Я его покапаю несколько дней, проведу лекцию на тему того, как надо сбрасывать нервное напряжение, и верну его вам, но придется последить, чтобы Демид выполнял все мои указания, иначе в следующий раз это и правда может быть инфаркт. Справитесь?

– Постараюсь. К нему можно?

– Сегодня лучше не стоит. Его обкололи уже. Пусть отоспится. А завтра после десяти, пожалуйста, заходите. Бульона ему домашнего привезите, он любит, – понижая голос, говорит врач.

– Поняла вас, – выдыхаю с облегчением. – Обязательно привезу. Тась, собирайся, – обращаюсь к своей хозяйственной малышке. – Мы идем в магазин.

Карточка Демида пригодилась. В ближайшем продуктовом долго выбираю курицу, овощи, свежие фрукты, зелень. Тася просит детский йогурт с разноцветными шоколадными шариками и творожный сырок в глазури. Их тоже бросаем в корзинку.

Даю ей полчасика побегать во дворе, пока сама дышу воздухом на скамейке. На город плавно наползает липкая духота. Похоже, ночью будет дождик. Хорошо, хоть пыль немного прибьет и утром дышать будет легче.

– Малыш, пойдем, – зову дочку. – Маме еще готовить.

– А можно я помогать буду? – скачет ко мне, спотыкается о камушек, приземляется на коленку. Встает, невозмутимо отряхивается и подходит.

Точно повзрослел мой мышонок.

– Овощи будешь красиво резать, – предлагаю ей.

Дома быстро обрабатываю ссадину. Ставлю вариться курицу, чищу картошку, а Тася возится с разноцветным болгарским перцем. Аккуратно режет его на колечки, любуется делом рук своих и принимается тереть морковку.

– Помощница моя, – глажу ее по голове.

Супчик у нас получается очень легкий и красивый. Мышонок повырезала из картошки сердечки, я очень старалась сварить их так, чтобы не развалились. Свежую зелень мелко рублю и складываю в отдельный контейнер. Готовлю с собой посуду, салфетки и на гудящих ногах иду в душ.

Еще один сумасшедший день подошел к концу.

* * *

Утром возникает проблема – в чем вести суп? В квартире нет ничего подходящего. Как назло, даже банок с нормальной крышкой нет. Пришлось пройти по соседям со странной просьбой, одолжить мне банку.

Довожу бульон до кипения, наливаю в тару и кутаю в полотенце. Должна теперь довезти горячим.

Тасенька надевает то самое красивое платье, что купил ей Демид, а я, несмотря на все уговоры дочери, выбираю практичные джинсы.

К Демиду попадаем около одиннадцати.

– Привет. Можно? – заглядываю в одноместную палату частной клиники.

– Что за дурацкие вопросы? – улыбается Дёма.

Выглядит он уже гораздо лучше. В моей груди расправляется тугая пружина, застрявшая там со вчерашнего дня.

– Папа, как ты себя чувствуешь? – спрашивает наш мышонок.

– Теперь гораздо лучше. Очень тебя напугал вчера?

– Капельку, – хитро щурится дочка. – Мама испугалась больше.

– Какая ты у меня смелая, – он аж светится весь.

– Конечно! – гордо поднимает подбородок выше маленькое чудо. – А мы с мамой тебе вчера весь вечер суп варили. Он волшебный. Ты от него сразу поправишься.

Я как раз достаю банку, проверяю. Ничего не пролилось и суп все еще горячий.

– Какая красота, – Дёма разглядывает содержимое банки с кусочками отварного белого мяса и цветными овощами. – А можно мне прямо из банки? – просит он. – Сто лет не ел суп из чего-то кроме тарелок. Этикет, чтоб его, – беззлобно ворчит.

Убираю тарелку. Соколов спускает ноги с кровати, разворачивается к тумбочке. Вручаю ему ложку, баночку со свежей зеленью. Он довольно урчит, вдыхая ароматы домашней кухни.

– А такого я не ел уже целую вечность. Мышонок, вы с мамой и правда волшебницы, – с удовольствием кладет в рот очередную ложку своего обеда.

– Я же говорила! – важно отвечает Тася.

– Вы пару дней без меня потерпите, Ась? Меня тут подлатают, и я снова буду в строю.

– Лежи столько, сколько скажут врачи. С сердцем ведь не шутят, – глажу его