Шаг в неизвестность - Робин Доналд

Выключив душ, Серина тихонько выбралась из ванной комнаты, схватив на ходу полотенце.

В спальне она открыла свою сумку — там не было ни паспорта, ни кредитной карточки. Там не было даже ее мобильного телефона!

Разозлившись, она бросилась на кухню и столкнулась с Алексом.

— Верни мне все обратно! — воскликнула она. — Немедленно! Или я… я…

С трудом сдерживая себя, он спокойно сказал:

— Я верну тебе это, когда все закончится.

Серина с негодованием смотрела на него, гнев кипел в груди, переливаясь через край, и в какой-то момент вдруг осознала, что Алекс никак не реагирует на ее наготу.

Получается, он привез ее сюда, завлек в свои объятия, в свою постель, занимался с ней страстным сексом, привез в эту хижину — и все для того, чтобы выудить из нее какую-то информацию!

Серина никогда не чувствовала себя такой беспомощной, такой беззащитной — и полностью зависящей от чьей-то милости. И такой невыразимо несчастной…

Ей потребовалось все ее мужество, чтобы выдавить сквозь зубы:

— Я тебя презираю!

Не дожидаясь ответа, она повернулась и направилась обратно в ванную, ничего не видя перед собой.

Снова встав под душ, она подставила лицо под сильную струю воды, словно пытаясь смыть с себя страх за своего брата, гнев на Алекса и леденящую горькую мысль о том, что он попросту использовал ее.

Выйдя из ванной комнаты, она откинула мокрые волосы со лба.

«Взгляни в лицо фактам, Серина», — строго сказала себе она.

Алекс с Гердом задумали убрать с дороги ее и Дорана — это должно было остановить других заговорщиков. Алекс устранил ее на время — только так он мог выяснить, что замыслили Доран и его группа. Какой коварный ход…

Серина торопливо оделась и причесалась, не переставая ругать себя.

Любовь была преходящим явлением, она понимала это. Люди влюблялись, страдали, потом рассказывали всем историю несчастной любви, а через полгода заводили новый счастливый любовный роман.

Она справится с этим!

Стук в дверь заставил ее резко повернуться.

— Завтрак готов.

Серина не уложила волосы, не нанесла на лицо никакого макияжа. Уставившись на свое отражение в зеркале, она дернула плечами. Это больше не имело значения. Если ему не понравится реальная Серина — такая, какая она есть, — ее это не волнует.

Через пять минут, когда она поняла, что Алекс готовит яичницу для них обоих, запекает томаты на гриле и делает тосты, слабая улыбка заиграла на ее губах.

Алекс внимательно взглянул на ее лицо.

— Ты очень бледная, — отрывисто произнес он.

— Не каждый день мне говорят, что я заключена в тюрьму. Вряд ли я привыкну к этому.

Алекс язвительно улыбнулся.

— Но выглядишь ты, однако, прекрасно, — сказал он, заставив ее покраснеть. — И кофе, возможно, добавит румянца на твои щеки.

Он поставил перед ней тарелку, и Серина почувствовала голод.

— Спасибо, — сдержанно произнесла она, взяв нож и вилку.

Еда вдохнула в нее новую жизнь и придала силы. Теперь Серина держалась с достоинством. Прямые плечи, спокойный взгляд, невозмутимый и холодный тон.

И кофе тоже не помешал бы. Налив себе большую чашку, Серина сказала:

— Как ты думаешь, что будет делать Доран, когда приедет в Рим?

— Думаю, его подхватит кто-нибудь из их тайной организации и отвезет по морю в какой-нибудь безопасный портовый городок Каратии. Оттуда, перебираясь с острова на остров, они отправятся на яхте к побережью Монтевеля.

Серина со стуком поставила чашку на стол:

— Они с ума сошли! Разве им по силам свергнуть местное правительство?! Ведь это зеленые студенты, охваченные романтическими представлениями. У ребят отсутствует здравый смысл!

— Они считают, что народ поддержит их, если они представят всем будущего правителя.

— Дорана?.. — медленно произнесла Серина.

— Да, и это может сработать. Последние пятьдесят лет люди в этой стране жили очень тяжело. Идея о возвращении короля, который может вернуть им старые добрые времена, вполне способна их воодушевить и поднять на восстание.

— Но в руках правительства вооруженные силы, — сказала Серина, и голос ее дрогнул.

Алекс кивнул:

— Да, конечно, хотя и в войсках бродит недовольство. Жалованье военнослужащим было урезано и перед строем расстрелян очень популярный генерал, пытавшийся организовать военный мятеж.

Серина подняла чашку с кофе, заметив со странным равнодушием, что рука ее дрожит.

— Почему Герд так беспокоится об этом? Я думала, его вполне удовлетворяет тот не столь уж и жестокий режим, который существует в соседнем государстве.

— В последнее время в Монтевель из Каратии прибыли тысячи беженцев, — резко сказал Алекс.

Серина вздрогнула, услышав эту цифру.

— Понимаю, — кивнула она. — Я даже не подумала об этом.

— Волнения, происходящие в приграничной зоне между двумя государствами, вызывают беспокойство у каждого правителя. — Алекс взглянул на наручные часы. — Ну хорошо, ты готова ехать? — Серина взглянула на него с недоумением. И он пояснил: — Мы поедем смотреть сады, Серина.

Я не могу! — невольно вырвалось у нее.

Она была поражена, что Алекс ведет себя так, будто ничего не случилось.

Алекс пожал плечами:

— Лучше что-то делать, чем просто сидеть здесь и страдать.

В этот момент Серина возненавидела его.

— Речь идет о моем брате, — глухо произнесла она сквозь стиснутые зубы.

— Значит, ты хочешь сидеть здесь и переживать, не в силах повлиять на исход событий? — возразил Алекс с холодным вызовом.

Серина гневно взглянула на него:

— А разве я не в заключении?

— Да, в заключении, если тебе так хочется думать, — спокойно согласился Алекс. — Но ведь ты не прикована цепями к одному месту.

Серина вскочила. Но Алекса это ничуть не испугало: он уже возвышался над ней.

Бесцветным голосом она произнесла:

— Хорошо, поедем.

Это был странный день. Ей удалось вести себя вполне обычно — улыбаться, вести вежливый разговор с владельцами садов, даже взять интервью, проявив свою обычную сосредоточенность и собранность. Профессиональная гордость не позволила ей сделать плохие фотоснимки, поэтому они были превосходными, как всегда.

Но в то же время Серине казалось, что она разрезана на две части, даже на три. Одна часть ее была журналисткой, ведущей колонку, другая — сестрой, волнующейся за брата, а третья часть была влюбленной женщиной, пытающейся пережить предательство возлюбленного.