Только не Ты - Евгения Кирова

— Максим, что с лицом? — Алена внимательно смотрит на меня. Можно даже подумать, что волнуется.

— Так заметно?

— У тебя красная и распухшая щека. Ты подрался? — она выдвигает верное предположение. — С Ястребовым? Из-за чего?

— Тебе какая разница? — я иду на последнюю парту, подальше от Богдановой.

— Его отмажут, а тебя нет.

— Тебя волнует?

— Да. Ты помог мне. Я помогу тебе. Вроде бы я брала его, — Алена достаёт какой-то бежевый карандаш и несёт его мне.

— Это что?

— Корректор — замазать красноту, чтобы химичка не увидела.

— Обойдусь.

Я пересаживаюсь к окну, если закрыть рукой будет вообще не видно. Не говоря ни слова, Богданова возвращается на место. Теперь я могу любоваться её прямой спиной сколько угодно.

— Вижу, должники на месте, — химичка заходит в класс. — Богданова, тебе первый вариант, Бондарев — второй.

Она раздаёт нам листочки с заданием. А я старательно подпираю больную щеку ладонью.

— У вас сорок минут.

— Но урок же длится сорок пять — Алена пытается выторговать себе лишние пять минут. Лично мне без разницы, я все равно не особо разбираюсь в химических реакциях.

— Урок — да, а пересдача нет. Время пошло.

Людмила Кирилловна садится за стол, и как цербер бдит за нами. Я утыкаюсь в свой листочек. Первые примеры я ещё пытаюсь как-то решить. А вот дальше — тёмный лес. Я поворачиваюсь к окну и смотрю, как пятый класс гоняет мяч по футбольному полю. У них занятие поинтереснее. Когда-то у меня было такое же беззаботное детство

— Бондарев, время, — химичка зовёт меня. А Богдановой уже нет на месте. Слишком увлёкся футболом.

Я сдаю свой листочек и собираюсь уходить.

— Не густо. Тут даже на тройку не наскрести.

— Как есть, — это было предсказуемо с самого начала.

— Я смотрю, аттестат тебе не особо нужен.

— Это не так, — я разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Максим, если тебе не жалко себя, пожалей хотя бы Алениных родителей. Не могут же они прикрывать каждый твой косяк.

— Вы про что? — я торможу, пытаюсь уловить её мысль.

— Я про твоё лицо. И про драку возле лицея. Там тоже стоят камеры. И все ваши походы в ту сторону прекрасно отслеживаются. На ваше счастье директор слишком добрая, жалеет вашу троицу. Если бы я была на её месте…

— Как хорошо, что вы не директор! Только при чем здесь Богдановы я так и не понял.

У химички багровеет лицо, зря сказал, что она не директор. Уже второй враг за день. Людмила Кирилловна не Ястреб, она быстро берет себя в руки.

— В прошлый раз я отменила наказание только потому, что Богдановы купили новый компьютер. Согласись, это слишком дорогое удовольствие покупать новые вещи, чтобы ты мог остаться и учиться здесь дальше, — все это она говорит с неприятной ухмылкой. Я вспоминаю наш прошлый разговор, когда она хотела отправить меня домой, а потом пришла Алена и сказала, что наказание отменено. Так вот в чем дело. У меня стойкое ощущение, что так, как сейчас, меня ещё не унижали. Не знаю, кто бесит больше: химичка, которой доставляет удовольствие показывать, что я не должен быть здесь, или Алена, продлившая моё пребывание в лицее.

— Буду иметь ввиду, — говорю с непроницаемым видом, чтобы не доставить ей лишнее удовольствие своей злостью.

Я выбегаю из кабинета. Если поторопиться, ещё успею догнать Алену. В лицее уже никого нет, а она скорее всего пошла за курткой.

Влетаю в гардеробную и с силой хлопаю дверью.

— Богданова!

— Максим, ты чего?

Она выходит из-за вешалки с курткой в руках, а лицо такое невинное и удивлённое. Я бы мог поверить, что она не при делах, так хорошо изображает простоту. Обида душит изнутри. Как хорошо, когда у тебя богатые родители, и как хреново, что это обычное везение. Мне не повезло, но это не делает Богданову и ей подобных лучше других. Я не просил её помогать, и теперь еще буду должен ее родителям.

— Кто тебя просил? — я кричу на неё.

— Ты про что?

— Про новый компьютер, которым ты выкупила меня.

— А что такого? — Алена заметно расслабляется. Для неё это и в самом деле сущий пустяк. А для меня унижение ниже плинтуса. Прав был Ястреб, такие, как она не для меня.

— Не смей больше так делать. Я все верну твоим родителям.

— Бондарев, успокойся, — она подходит ближе, собирается дотронуться, но в последнюю секунду опускает руки. — Не принимай все близко к сердцу.

— Пошла ты, — может я и не прав, но остановиться уже не получается.

Алена подходит к двери и пытается её открыть, только ничего не выходит.

— Не смешно. Открой немедленно! — она явно спешит убраться подальше от меня.

— Я не закрывал, — подхожу к двери и дёргаю на себя. И правда закрыто. Даже если дернуть посильнее. — А ещё элитная школа. Лучше бы починили замок.

— У меня английский. Я опоздаю. Открывай быстрее.

— Я бы хотел. Только не знаю как.

Я достаю телефон из кармана. Пока я листаю телефонную книгу, связь пропадает. Непруха.

— Здесь не ловит! — Алена нервничает. Это заметно по панике в глазах. Подумаешь, пропустит свой английский.

— Я уже понял. Но куртки висят, значит по-любому кто-то придёт их забирать и откроет нас.

— И когда это будет? — Алена скрещивает руки на груди.

Я пожимаю плечами. От меня теперь мало что зависит. Можно было бы выломать дверь, только за такое по головке не погладить.

— Придурок!

— Не поспоришь, — мне вдруг становится дико смешно. У неё такие огромные глаза, даже в подворотне она выглядела спокойнее.

— Что смешного?

— Ты снова вылупила глаза. Прости, но не могу сдержаться.

Богданова прожигает меня взглядом, а потом кидает рюкзак на пол и садится сверху.

— Папа в любом случае собирался отдать этот комп школе, ты был не при чем. А я просто сказала химичка, чтобы замотивировать не делать тебе выговор. Да и без формы ты был тогда из-за меня. Так что не надумывай слишком много о себе.

— Ладно, извини, я немного перегнул.

— Не немного, — она прижимается головой к стене.

— Хорошо. Ты права.

— Кто ты по знаку зодиака? — Богданова задаёт неожиданный вопрос.

— Козерог.

— Я так и думала. Поэтому ты такой упертый, как баран.

— А ты?

— А я овен.

— Кто бы говорил про баранов, — я сажусь с Аленой рядом. — Ты даже хуже, чем я.

— Ну нет, —