Только не Ты - Евгения Кирова

— Да. И ты все время со мной споришь.

— Потому что это невозможно не спорить с человеком, который не прав.

— А ты типа всегда права?

— Почти.

Мне не хочется ничего говорить. Просто хорошо вот так сидеть рядом, отделившись от остального мира.

— Значит, ты все таки заступалась за меня перед завучем? — я с самого начала и не сомневался.

— Да, — она будто бы даже краснеет. — Я вела себя некрасиво в тот день.

— Я тоже не очень тогда у Золотаревых. Мир?

— Идёт, — Богданова кивает.

Некоторое время мы оба молчим. Каждый думает о своём. Интересно было бы узнать её мысли.

— Болит? — Алена смотрит на мою щеку.

— Не особо. Заживёт.

— Так из-за чего вы подрались?

— Неважно.

Я и сам не знаю почему. Причин так много, начиная с нашей изначальной неприязни и заканчивая самой Богдановой. Ястребов ревнует Алену, даже несмотря на расставание и по ходу рассчитывает, что они ещё помирятся. Хочет ли этого сама Алена?

— Максим, Сашу лучше не трогать.

— Я не боюсь.

— Верю. Он может жестоко отомстить. Я слишком хорошо его знаю.

В груди разливается приятное тепло, словно ей действительно не все равно на меня.

— Нажалуется? Или бросится драться? — что ещё он может сделать.

— Не знаю. От него можно ждать чего угодно.

— А чего это вы здесь сидите? — в открытую дверь просовывается рыжая голова. Мальчишка лет четырнадцати с интересом смотрит на нас.

— Ждём тебя, — я с сожалением встаю. Похоже, наше заточение закончилось. Протягиваю Богдановой руку, чтобы помочь. Она не отказывается.

— Я пришёл, — парень не понимает, что это шутка.

— Спасибо, — Алена благодарит его, а мне почему-то кажется, что меня. — Я побегу, может ещё успею на английский.

Богданова бросает взгляд в мою сторону и выходит из гардеробной.

— Конечно. До завтра.

— Так зачем вы закрылись? — рыжий никак не унимается.

— Много будешь знать, скоро состаришься, — я беру куртку и иду на остановку.

Глава 22

— Спасибо, что согласилась, — Света благодарит меня уже в третий раз. Я медленно плетусь за ней к лицею, где на парковке стоит автобус. — Одной ехать страшно, а с тобой я вообще ничего не боюсь. Как думаешь, физрук будет сильно жестить?

— Скорее всего. Когда он был мягким?

Я уже отвыкла от Светиной болтовни, и, кажется, даже не сильно по ней скучала. Это всё Иляна, она так уговаривала, что было сложно отказаться.

— Богданова, Котлярова, ждём только вас, — физрук стоит у дверей автобуса. — Накинуть вам штрафной круг для скорости?

— Мы уже пришли, не надо нас наказывать, Игорь Борисович, — Света лучезарно улыбается ему и первой поднимается по ступенькам.

Я иду следом за ней. Все уже сидят на местах. Бегло осматриваю собравшихся и вижу, что здесь только баскетбольная команда, Сидорова, Котлярова и я. На секунду задерживаюсь в дверях. Может выйти, пока еще не поздно. Почему-то я думала, что будет целый автобус желающих поехать, как в предыдущие годы. Но, похоже, в этот раз никаких поблажек и развлечений, а значит, и толпы страждущих нет. Только не особо умные, как мы, например. И если про Олю и Свету итак все понятно. Их причины сидят в разных концах автобуса, и оба не сводят с меня глаз. Я еще сильнее натягиваю капюшон куртки, будто это поможет стать невидимой. Что здесь делаю я, очень большой вопрос.

— Богданова, ты всех задерживаешь, — тренер поторапливает сзади.

— Иду, — я обреченно плетусь на свободное место рядом со Светой.

— Нам конец. Не думаю, что в понедельник ты сможешь встать с кровати, — пугаю её в надежде, что мы отправимся домой, пока не поздно.

— Да ладно тебе. Прорвёмся, — она уже увидела свою цель, сидящую в самом конце автобуса. — Я и не знала, что Сидорова тоже поедет. Вот коза, все никак не успокоится.

Я откидываю голову и закрываю глаза.

— Тебе что все равно? — Света никак не понимает намек, что я не хочу продолжать разговор.

— Да.

— Тебе нравится кто-то другой?

— С чего ты это взяла? — я тут же утыкаюсь в окно, рассматривая дома.

— Ну не знаю. С такими, как Ястребов обычно не расстаются.

— Все когда-нибудь происходит впервые.

Я изображаю полную беззаботность и безразличие. Сама того не зная, Котлярова попала в точку.

Я и сама не заметила, как Максим стал частью моей жизни. После нашего разговора в гардеробной, я ловлю себя на мысли, что постоянно ищу его. Мне так спокойнее.

Вот и сейчас поворачиваюсь, чтобы проверить, где он. Макс в наушниках смотрит в окно и не видит моего взгляда, в отличие от Комиссарова. Сашин лучший друг никогда особо не отличался внимательностью, вот и сейчас я делаю вид, что просто рассматриваю автобус.

К спортивной базе подъезжаем через час. В прошлом году мы были здесь же, только теперь её не узнать. Похоже, что кто-то вложился в это место и сейчас здание и спортплощадка выглядят очень даже неплохо. Все новое и такое аккуратное.

Физрук собирает всех на первом этаже в фойе, чтобы сделать инструктаж.

— План такой: заселяетесь по комнатам. Через час собираемся на ужин, в девять отбой. Завтра подъем в шесть утра, в семь завтрак, семь тридцать тренировка в спортзале. Филонить и халявить запрещается. Заниматься будем серьёзно. Кроме нас тут ещё несколько школ, поэтому залы расписаны наперёд. Девочки, вас тоже касается, — тренер смотрит на нашу троицу.

— Я же говорила, — шепчу Котляровой на ухо.

— Да ладно тебе, завтра он забудет про нас.

— Сильно сомневаюсь.

Света берет ключи от комнаты и мы поднимаемся на второй этаж, естественно жить будем втроём, вместе с Олей. Она тоже не очень рада такому соседству, но молчит. Да и других вариантов особо нет.

Комната небольшая, всего три кровати, тумбочки и целый шкаф на троих. Скромно и аскетично, видимо, чтобы не отвлекались от тренировок.

Я быстро раскладываю свои вещи и укладываюсь на кровать с учебником по истории. А девчонки бросаются к зеркалу на шкафу, расталкивая друг друга. Собираются на ужин. Можно подумать там настоящее мероприятие, минимум новогодняя вечеринка.

— Алена, а ты почему не готовишься?

— Я не пойду ужинать. Нет аппетита.

— А как же сбор после ужина? Мне Ястребов написал, встречаемся на первом этаже, — спрашивает Света, подкрашивая правый глаз.

— Почему он написал тебе? — Сидорова осторожно косится в мою сторону. Видно, как ей обидно от того, что Ястреб опять пишет