Желанная моя - Барбара Фритти

– Все стараюсь понять, что же взял грабитель. Хорошо бы поскорее вернуться в магазин, но врач говорит, что я должна оставаться здесь еще несколько дней. Я чувствую себя такой бесполезной.

– Не тревожьтесь о магазине. Просто побыстрее выздоравливайте, – попросила Алекса. – Полиция ведет расследование, и мы с Брейденом не сидим сложа руки.

– Вы с Брейденом… Мне нравится, как это звучит. Я волнуюсь за Брейдена. Ему много пришлось пережить, и я думаю, он нуждается в поддержке, но он упрям и независим. Ваша дружба была особенной. Может, тебе удастся достучаться до него.

– Ему не нужна моя помощь. Как вы и сказали, он упрям и независим.

– И тебе настойчивости не занимать. Попробуй заставить его раскрыться.

– Не знаю, смогу ли я… и захочу ли. Боюсь сорвать крышку с ящика Пандоры.

– Иногда риск неизбежен, – улыбнулась Фиби. – И поторопись. Каждый раз, как я спрашиваю тебя о сердечном друге, ты говоришь, что у тебя нет времени на любовь. Ты должна правильно расставить приоритеты, или закончишь жизнь в одиночестве.

– Любовь не спасает от одиночества. Посмотрите на мою маму. Или на Брейдена. Миллионы разводов каждый год. Я не понимаю, зачем люди вообще женятся.

– Потому что хотят серьезных отношений, хотят обязательств друг перед другом. У меня был чудесный крепкий брак. Жаль, что ты не застала твоего дядю. Чарлз был потрясающим человеком. Сильным и добрым, и очень преданным.

– Да, жаль, что я его не знала. Таких, как он, мало.

– Брейден точь-в-точь подходит под это описание.

– Может быть, – согласилась Алекса. – Но достучаться до него, пробить его оборону быстро не получится, так что давайте поговорим о чем-нибудь другом. Давайте поговорим о вас.

– А со мной полный порядок. Я чувствую себя все лучше и лучше. И уже изнываю от скуки.

– Так это замечательно. Это значит, что вы выздоравливаете.

– Стараюсь. Не привыкла я целыми днями валяться в постели. – Фиби помолчала. – Ты уже поговорила с отцом?

– Пока нет.

– Ну, он занят.

– Он вечно занят. – Алексе не удалось скрыть свою горечь, и Фиби прищурилась.

– Он обидел тебя. Мне жаль.

– Нам вовсе не обязательно говорить о нем.

– Иногда мне хочется дать ему пинка под зад, как бывало, когда он был ребенком. Мой младший братец порой очень эгоистичен.

– По-моему, хороший пинок под зад ему бы не помешал, – согласилась Алекса.

– Ты часто с ним разговариваешь?

– Можно сказать, никогда. Но я снова ему позвоню. Вы его единственная сестра, и столько для него сделали. Он должен быть здесь. С вами.

– Поэтому я здесь, – раздался за ее спиной мужской голос.

Алекса в шоке уставилась на отца, вошедшего в палату. Пролетел год с тех пор, как они мельком виделись, когда родился его четвертый ребенок, и он почти не изменился. Может, выглядел чуточку старше, но явно все так же скрупулезно заботился о своей внешности. Ни одного седого волоска в шевелюре, ни одной складочки на черных слаксах и дорогой хлопковой сорочке. Правда, если присмотреться, одно изменение все же можно было обнаружить: едва наметившиеся залысины.

Отец улыбнулся Алексе, протиснулся мимо нее и поцеловал сестру в щеку.

– Мне очень жаль, что такое случилось с тобой, Фиби. Как ты себя чувствуешь?

– Сегодня гораздо лучше. Голова болит уже не так сильно. Я очень рада, что ты приехал, Роб. Я знаю, как ты занят на работе и с детьми.

– Прости, что не приехал раньше, но я знаю, что Алекса о тебе хорошо заботится.

– Разумеется.

– Как я понял, ты помешала ограблению. Ты видела, кто на тебя напал?

– Нет. А если и видела кого, то не помню. У меня сотрясение мозга.

– Есть подозреваемые? – Вопросы следовали один за другим. – Полиция нашла кого-нибудь?

– Нет.

– Ты хоть представляешь, кому понадобилось вламываться в твой магазин? У тебя там есть что-то ценное?

Прямо допрос с пристрастием, удивилась Алекса. Разве уже не ясно, что Фиби ничего не помнит?

– Моя лавка битком набита ценностями. И почему это поняли только сейчас? – усмехнулась Фиби.

– Прости, я не хотел тебя огорчать.

– Роб, как дети? Ты давно не присылал мне фотографий. Должно быть, они сильно выросли.

Алекса слушала, как отец рассказывает о ее единокровных братьях и сестрах, и не чувствовала с ним никакой родственной связи. Много лет она любила его и ненавидела, а сейчас была почти равнодушна, будто он посторонний ей человек.

– Алекса! – окликнул отец.

– Извини, ты что-то сказал? – спросила она, заметив, что и отец, и тетя выжидающе смотрят на нее.

– Фиби говорит, что ты помогаешь ей с магазином, – повторил отец.

Алекса кивнула:

– Да, нужно распаковать много коробок.

– Я уеду только завтра, так что мог бы помочь тебе, – предложил отец.

Еще одно потрясение.

– Правда?

– Конечно. А почему нет?

– Ладно, – протянула Алекса, слегка запинаясь. Мысль о том, что они с отцом проведут вместе несколько часов, казалась невообразимой.

– Только сначала загляну в полицейский участок, – продолжал отец. – А потом сразу в магазин.

– Хорошо. Там и встретимся.

– Договорились.

Роб улыбнулся сестре.

– Я еще зайду к тебе вечером, а пока постарайся поспать.

– Попробую.

– Скоро увидимся, Алекса.

– Хорошо. – Она так до конца и не поверила, что отец поможет ей наводить порядок в антикварной лавке.

– Что-то новенькое, – заметила Фиби, когда они снова остались одни. – Не могу припомнить, когда в последний раз Роб заходил в мой магазин, не говоря уже о помощи. Твой отец много-гранный человек.

– И что это значит?

– Только то, что его нельзя охарактеризовать одним словом… плохой или хороший.

– Тетя Фиби, я его почти не знаю.

– Похоже, вам выдался шанс узнать друг друга поближе. Не упусти его.

– Не упущу, – пообещала Алекса.

У нее накопилось множество вопросов. И больше всех волновал один, хотя она еще не знала, хочет ли получить на него ответ. Наберется ли она смелости задать тот вопрос? Брейден предупредил, что это может быть опасным.