Желанная моя - Барбара Фритти

Неужели он выжил из ума? Очевидный ответ – да.

И дернул его черт поцеловать Алексу. Когда ей было двенадцать, она точно не целовалась так пылко, так страстно, словно забыв обо всем на свете…

Брейден резко выдохнул, приказав себе спуститься с небес на землю и наконец угомонить разбушевавшееся сердце. Это был просто поцелуй. Классный поцелуй. Но далеко не первый поцелуй в его жизни.

Совершенно естественно, что они поцеловались. Они весь день погружались в прошлое, и это не могло не привести к объятиям и поцелую. Но только этот поцелуй не прощальный. Алекса наутро не уедет. Он снова увидится с ней, а потому лучше не распускать руки, сдерживать порывы и ни в коем случае больше ее не целовать.

Все могло сложиться иначе, если бы они встретились в старших классах или после колледжа. Или если бы он не женился на другой и не ушел на войну. Он не может изменить то, что пережил, не может измениться сам, а потому не хочет и не имеет права тянуть Алексу за собой во тьму, в пропасть.

Ему было жизненно важно, чтобы она оставалась красивой белокурой девочкой из его детства, но у него возникло ощущение, что это неосуществимо.

Он не должен был ее целовать.

Она не должна была отвечать на его поцелуй.

Но она ответила. И это после того, как он рассказал ей о своем разводе, своих ранах, физических и душевных. Ей бы бежать прочь со всех ног, ведь она призналась, что боится любви, боится привязаться к человеку, который может разбить ей сердце. Лично у него не возникало никаких сомнений, что именно это он и мог бы сделать. Потому что он не тот мальчишка, в которого она когда-то влюбилась. Они оба должны это помнить.

Брейден точно знал единственный способ покончить с их отношениями – Алекса должна уехать, и поскорее. Но она не уедет, пока они не выяснят, кто вломился в антикварную лавку Фиби… а увидев зажигалку на фотографии, вряд ли уедет, пока не узнает, крутил ли ее отец роман с Шейлой Каммингз. Не хочется верить, что отец Алексы был связан с Шейлой, но из того, что ему самому известно о Робе Паркере, такая возможность не исключается. В общем, чтобы им с Алексой вернуться к привычной жизни, он должен получить ответы на эти вопросы.

Стараясь не обращать внимания на сведенную судорогой мышцу, Брейден взбежал по ступенькам к главному входу в полицейский участок и вошел внутрь.

Дрю разговаривал с кем-то из коллег. Брейден подождал, пока они закончат, и подошел к столу приятеля.

– Я случайно проходил мимо дома Уэллборна и увидел разбитое окно. Похоже, кто-то хотел там порыскать.

– Черт побери, я только вчера проверял дом, и все было заперто, и все окна целы.

– Ну, теперь не так. – Брейден положил на стол конверт с фотографиями. – Нашел в доме кассету с пленкой. В кармане женского жакета. Отдал в проявку.

Дрю помрачнел.

– Хочешь сказать, что обыскивал дом?

– Предполагается, что дом пуст, и вдруг разбитое окно. Я решил осмотреться.

Дрю открыл конверт, просмотрел фотографии.

– Вроде ничего интересного. Или я что-то упускаю?

– Обрати внимание на имя на торте. Шейла. Она жила в доме Уэллборна перед тем, как утонула.

– Я помню тот инцидент. – Дрю поднял глаза на Брейдена. – Но это случилось очень давно. И почему ты придаешь такое значение фотографии именинного торта?

Брейден не мог обвинить Дрю в недопонимании. Приятель не был захвачен прошлым, как он сам и Алекса.

– Мне кажется, важна не фотография, а Шейла, – пояснил он, не желая упоминать отца Алексы. – Я немного покопался в ее таинственной смерти. Причиной названо утопление. На первый взгляд нет никаких оснований считать это убийством, однако ее нашли в белом платье, то есть она не собиралась просто поплавать. Это могло быть самоубийство. Полиция наверняка проводила расследование. Я хотел бы посмотреть дело.

– Как это связано с ограблением антикварной лавки?

– Думаю, связь есть.

Дрю недоверчиво посмотрел на приятеля.

– Тычешь пальцем в небо?

– Просто вникаю… как ты меня и просил, – напомнил Брейден. – И поскольку мне не платят, я работаю на добровольных началах, то могу рассматривать любую версию. Так ты сможешь достать информацию о расследовании смерти Шейлы Каммингз?

– Сомневаюсь. Лет десять тому назад департамент компьютеризировался. Старые дела хранятся в архиве. Быстро их не найти.

– Могу я сам поискать? Отведешь меня в архив?

– Ты серьезно? Откуда такой интерес?

– Появилась ниточка. Я заинтригован.

Дрю задумчиво разглядывал приятеля.

– Выкладывай подробности, потому что я не вижу никакой связи.

– Шейла связана с моим прошлым. В детстве мы с Алексой часто бродили по пляжу под домом Уэллборна. Однажды мы подслушали ссору между Шейлой и кем-то еще, кто скрывался в полумраке. Вскоре она утонула. Мы с Алексой вспоминали прошлое, и оба задались вопросом: не были ли мы свидетелями чего-то важного?

– Ты тогда кому-нибудь рассказал об этой ссоре?

– Нет, мне было двенадцать лет, и я не обращал внимания на то, что происходило в городе, тем более со взрослыми незнакомыми мне людьми.

– Верно. Ты хандрил, потому что в то лето Алекса уехала раньше обычного, – понимающе улыбнулся Дрю.

– Так ты отведешь меня в архив?

– Я хотел привлечь тебя к расследованию недавнего ограбления, а не висяка пятнадцатилетней давности. Ты уверен, что пытаешься разгадать тайну Шейлы не только ради того, чтобы побольше времени проводить с Алексой?

Брейдену вовсе не хотелось лишний раз упоминать Алексу, и очень жаль, что проницательный Дрю видит его насквозь.

– В любом случае, я чувствую связь между прошлыми и нынешними событиями. Разбитое окно в доме Уэллборна подтверждает мою версию.