Забава для мажора - Аля Драгам

Сердечко бьется испуганной птичкой, стоит только вспомнить глаза Артёма. Как же он смотрел… Мне казалось, меня затягивает в водоворот, уносит в космос… это так необычно и так… Короче, я просто не могу подобрать слов.

Прощаюсь с Дашкой, которая вдоволь наобщалась с Олькой. Кажется, сегодня они сблизились не на шутку в желании вытурить меня на встречу. Пальчики покалывает от желания выплеснуть на бумагу накопившиеся эмоции. Беру блокнот, и карандаш плавными движениями скользит по бумаге.

Я не задумываюсь над тем, что рисую. Отдаюсь своим чувствам. Теряю счет времени, погрузившись в работу.

— Красивый мальчик. Это тот, который тебя подвозил недавно?

Сколько времени рядом стоит дедушка и наблюдает за моей работой?

— Он. Как ты догадался?

— За всё время твоего увлечения ты с таким усердием рисовала отца, Степана и вот его. Он тебе нравится, внучка?

— Дедуль… все так сложно… Так сложно во взрослой жизни…

Мне стыдно признаться, что я сегодня переступила границы разумного, что позволила себя поцеловать и — более того — мне понравилось. Мне бесконечно стыдно, что я подменила человеческие ценности, не поговорив со Степкой. Это угнетает. И хуже всего, я не знаю, как завтра буду смотреть в глаза Тёме. Как буду ему отвечать? Ведь он наверняка захочет… наверное, поздороваться? Я запуталась.

— Во взрослой жизни легко, Лиечка. Усложняют сами люди. Стыдятся ответить честно сами себе. Стыдятся говорить правду, прикрываясь ложью во благо. Запомни, что никому эта ложь счастья ещё не принесла.

— Что мне делать, дедуль? Посоветуй?

Дедушка садится рядом и обнимает меня.

— Что делать? Быть счастливой.

Легко сказать. Как? В школе не учат такому. Буквам учат, счету. А принимать решения, уметь говорить то, что на душе… этого нет ни в одном учебнике. Мне кажется, что Артём в отношении своего признания старше меня на целую жизнь. Он не юлил. Посмотрел в глаза и сказал. А я? А я не могу так. Потому что опять—таки начинаю считать себя подлой.

— Дедуль, я не знаю, что делать со Стёпой. Как ему сказать, что я… н что он мне нравится только как хороший друг?

— Лиечка, девочка моя родная, послушай мудрого человека. Самое сложное всегда можно сказать простыми словами. Как правило, эти слова и есть правда. Тебе надо с ним встретиться и честно, что ты готова дружить, но к другим отношениям не готова.

— Это сложно. Я же обижу его…

— Обидишь. И наверняка расстроишь. Он хороший мальчик. Но ты не думаешь, что если ты смолчишь, то своей ложью сделаешь ему больнее? Чем старше ты будешь, тем чаще придется совершать поступки и говорить слова, причиняя боль другим. Это жизнь. Не бывает такого, чтобы всё шло гладко. Постарайся поступать по совести, относиться с пониманием. Но знай, что для всех ты не станешь доброй и хорошей. Так не бывает.

— А ты? Ты тоже кому—то причинял боль?

— И я кому—то причинял. Все через это проходят.

Как же это всё грустно. С этими мыслями откладываю альбом и бреду спать. Ночью снится берег пруда, горящие глаза Артёма и его тёплые губа на моих. Утром я просыпаюсь ещё более растерянная и… кажется, ещё сильнее влюбленная… Но пока этот секрет я не готова никому открывать.

Пока завтракаю, беру телефон и пишу Стёпе, что очень хочу с ним встретиться. Он отвечает моментально, словно дежурил у экрана.

С: Я заеду за тобой в 2 после уроков. Надо поговорить.

Боже, Боже… а если он как—то узнал? Дашка! Могла она рассказать?

Да нет. И когда бы…

В общем, чувствую себя не в своей тарелке. Поэтому через силу запихиваю кусочек запеканки и выпиваю кофе. Этот напиток я не люблю, но для бодрости выпила. Хотя и сомневаюсь, что он поможет.

К школе подхожу с опаской. Ощущаю непонятную тревогу. А если всё вчерашнее было просто насмешкой? Если… Сколько этих «если» кружит в моей голове…

Если Артём сегодня сделает вид, что мы незнакомы?

Одни сплошные сомнения и неуверенность.

Оля поджидает меня на ступенях. Машет рукой и широко улыбается. За её спиной маячит Костя. Как обычно, хмурый и серьезный.

Подхожу ближе, посматривая по сторонам. Если Константин здесь, то и его друг тоже?

— Привет, красотка!

— Ого! Неожиданно.

— Лий, я так рада за вас. — Оля не переставая улыбаться, кидается с обнимашками. Точно от Дашки нахваталась. Та когда—то вычитала, что мне не хватает тактильных ощущений и при каждом удобном случае стремиться обнять. Но к Даше я привыкла уже, а это Оля.

— Я тоже рада. Наверное. Пока сама не знаю.

— Не знаешь, рада или нет?

— Не знаю, есть ли чему радоваться, — понижаю голос до шёпота, чтобы Костя нас точно не услышал. — А тебя, смотрю, тоже можно поздравлять? Вы стоите вместе и даже не поцапались ни разу.

— Можно, Лий. Только тсссс, — Оля прикладывает к губам палец. — Прикинь, он утром к дому моему заявился, и к школе привез. Сказал, никаких возражений слышать не хочет.

— Это же здорово? — Я давно поняла, что брюнет неравнодушен к подруге. А вот в её чувствах еще не очень разобралась.

— Да. Но он этого не должен знать. Пусть докажет сначала, нужна я ему или нет.

— Сурово.

— Знай наших, — Олька хихикает.

— Пойдем? Скоро звонок.

— Сейчас идём. Ты постой, только не оборачивайся.

Ну кто готов сдержаться, когда ему так говорят? Я не исключение. Резко поворачиваюсь назад и едва не слетаю с верхней ступеньки. В последний момент мое эпичное падение предотвращают крепкие руки и знакомый голос звучит в ушах.

— Моё сокровище само падает в руки? Осторожнее, Кнопка. Я ведь мог не успеть.

Краснею и опускаю низко голову. Мы стоим у самого входа. На нас смотрят проходящие мимо одноклассники, учителя… А Артёму мало того, что его руки на моей талии. Он наклоняется и быстро меня целует.

— Привет, Тём, — шепчу, готовая провалиться сквозь землю. — Не надо.

— Что не надо?

— Ну… так не надо. На нас же все смотрят.

— И? Пусть смотрят. Мы разве делаем что—то плохое?

—