Измена. Расплата за (не) любовь - Фиона Сталь

Отдав сыночка в заботливые руки няни, могу позволить себе немного личного пространства. Пока малыш занят, решаю пойти в массажный салон — размять затёкшие плечи.

Внутри спа-комнаты, меня встречает мягкий запаха эфирных масел и приглушённый отблеск свечей, которые сразу же располагают к расслаблению. Массажистка, с тёплыми руками и доброй улыбкой, нежно укладывает меня на стол, и вскоре я погружаюсь в тёплую волну наслаждения, которая проходит по всему телу. Каждое прикосновение снимает напряжение, накопившееся за долгие месяцы. Закрыв глаза, я растворяюсь в её уверенных движениях, ощущая, как тело мягко поддается, отпуская спазмы в плечах, шее, спине.

Мне уже давно не удавалось вот так отключиться от мыслей. В тот момент, когда девушка легонько надавливает на мои стопы, я вдруг ловлю себя на том, что впервые за долгое время, хочу быть для Максима самой красивой и желанной. Хочу видеть в его глазах огонь и восхищение, как прежде, когда мы только начали встречаться и сутками могли не вылезать из постели… Выходя из кабинета, я чувствую себя обновлённой, спокойной и почти парящей над проблемами.

По возвращению в дом, меня встречает тишина. Я прохожу по коридору, заглядываю в спальню… и тут вижу, как Максим, полулёжа на кровати, крепко обнимает нашего Данилу, уютно устроившегося у него на груди и мирно посапывающего в кулачок. Папа и сын уснули.

Улыбка сама собой появляется на моем лице. Страхи и ревность мгновенно исчезают, уступая место безграничной любви.

Тихонько, стараясь не разбудить их, я усаживаюсь рядом и просто любуюсь, смотря на дорогих мне мужчин.

Глава 28

Максим просыпается и сразу, ещё не открыв глаз, осторожно гладит Данилу по головке. Малыш лежит между нами, такой безмятежный, такой маленький и родной. Максим улыбается, и я ловлю его взгляд — полный тепла и нежности. Мы оба молча любуемся нашим сыном, наслаждаясь этой тишиной, пропитанной взаимным пониманием.

— Он на тебя похож, — тихо говорит Максим, снова мягко поглаживая Данилу. — Думаешь, тоже будет таким же упрямым?

— Наверное, да, — смеюсь, — но упрямство ему явно от тебя достанется тоже. Да и не похож сыночек внешне на меня, твоя вылитая копия, все говорят.

Максим улыбается, и мы снова молчим, глядя на сына. Но я чувствую, что Макс хочет что-то сказать, что-то важное. И через несколько минут он действительно поднимает на меня взгляд и, словно собравшись с мыслями, решается:

— Знаешь, я всё чаще думаю о нас… о том, как бы я хотел, чтобы мы снова стали семьёй. Настоящей. Со всеми нашими сложностями и разногласиями, с нашим маленьким чудом, которого мы так долго ждали… Я не хочу больше сомневаться и разлучаться с тобой.

У меня перехватывает дыхание, пока я пытаюсь осознать весь смысл сказанных слов. Максим берет мою руку, смотрит прямо в глаза.

— Аня, давай будем вместе, по-настоящему. Снова… и навсегда. Я каждое утро просыпаюсь и благодарю судьбу, что вы есть в моей жизни… Выйдешь за меня замуж?

Его голос дрожит, и я вижу, как серьёзно он относится к своему предложению. В глазах Макса горит надежда, смешанная с теми же страхами и волнениями, которые испытываю и я.

Я пытаюсь собраться с мыслями, но слова застревают внутри глухой болью. Мы прошли через столько испытаний, что идея вернуться к прошлому пугает меня до дрожи. Я боюсь снова сделать шаг, который может принести разочарование.

Но глядя на Максима, понимаю, что передо мной уже не тот человек, каким он был когда-то. Мы оба изменились.

Тепло его руки возвращает меня в настоящий момент, и я медленно произношу:

— Максим, мне было непросто…

— Аня…

— Дай мне сказать… Всё, что мы пережили, — это всё ещё со мной. Но, знаешь, сейчас, когда я смотрю на Данилу, на тебя… мне хочется верить, что мы сможем начать сначала. Пусть у нас был непростой путь, но, может, это наш шанс? Последний…

Максим крепче сжимает мою руку, притягивая к себе. Я утыкаюсь носом в его сильное плечо, прикрыв глаза, будто снова обретая утраченное между нами. Мы оба знаем, что это будет нелегко, но ради сына, нужно учиться прощать…

Я чувствую, как мне становится легче. Словно груз с души падает, оставляя ясность к чему двигаться дальше.

Макс бережно поднимает мою руку к губам и, коснувшись её нежным поцелуем, шепчет:

— Спасибо, родная. Ты даже не представляешь, как много для меня значит твоё прощение. Я обещаю, что больше не подведу. Буду тем, кто тебе нужен, кто нужен нашему сыну!

На глаза наворачиваются слёзы, но я улыбаюсь. Это так странно — бояться, и одновременно чувствовать себя на своём месте. Как будто что-то внутри нас наконец нашло свою точку опоры.

Мы сидим так ещё несколько минут, не желая отпускать друг друга. Но тут сыночек начинает чуть шевелиться и посапывать, словно давая понять, что он здесь с нами, и у нас всё будет хорошо.

Максим наклоняется, нежно целует меня, будто скрепляя наш невысказанный обет.

— Данилка спит, есть время уединиться…

Макс бережно перекладывает нашего спящего сынишку в кроватку, укрывая его одеяльцем, и, взяв меня за руку, выводит из детской.

Я иду за ним в спальню, чувствуя, что, как бы ни было страшно, снова хочу попробовать любить и быть любимой…

Максим прижимает меня к себе, накрывая губы с такой страстью, что я просто теряю голову от острых ощущений. Его руки крепко сжимают талию, постепенно опускаясь ниже.

Задыхаюсь, ловлю себя на том, что отвечаю с той же страстью, обвивая шею любимого руками, как будто боюсь, что он отпустит и исчезнет.

Почему я так реагирую на него сейчас? Каждое прикосновение обжигает кожу, пробуждая во мне чувства, которые я думала потерялись навсегда. После рождения сына моё тело стало другим — гипер чувствительным, словно оголённый нерв…

Каждый жест, каждое слово, каждый взгляд Максима заставляют меня волноваться и смущаться. Я ощущаю себя вновь влюблённой, как когда-то в юности.

Он отстраняется на мгновение и смотрит мне в глаза, изучая каждую чёрточку лица. Пальцы осторожно гладят мои обнажённые плечи, спускаются ниже, и я чувствую себя такой уязвимой перед этим взглядом, такой беззащитной но вместе с тем наполненной необузданным желанием почувствовать его силу каждой клеточкой тела…

— Ты не представляешь, как сильно я тебя люблю, — едва слышно шепчет