Измена. Расплата за (не) любовь - Фиона Сталь

Не выдержав того, что малыш может быть совсем рядом, я проскальзываю в квартиру мимо Федора и Максима. Сердце колотится с утроенной силой, когда я обхожу квартиру, заглядывая поочередно в комнаты, не в силах дышать от страха. Сначала проверяю туалет, спальню, потом зал, и тут… я замираю. Стоя в углу кухни, на меня смотрит Яна — бывшая любовница Максима — и держит на руках маленького Данилку. Рядом с ней лежит сумка и документы.

— Что… ты делаешь? — мой голос дрожит, я еле стою на ногах. Меня качает от нервов, будто земля уходит из-под ног. — Яна, отдай мне моего сына!

На кухню заходит Максим, таща за собой Федора. Увидев Яну с ребенком, он застывает. Его лицо меняется от шока к ярости.

— Яна?! Какого чёрта! Ты украла моего ребенка? А этот недоделок помогал тебе?

Не выдержав, Макс резко поворачивается и бьет Федора в нос. Тот не выдержав удара, падает на пол, не успев даже защититься. Но я не могу оторвать взгляда от Яны, не могу успокоить свое сердцебиение, не могу поверить в то, что происходит!

Макс делает шаг к Яне, но она тут же отступает, сжимая Данилу еще крепче, чуть приподнимая его как щит перед собой.

— Стой где стоишь! — кричит она, ее голос звенит от истерии. — Не подходи, если не хочешь, чтобы что-то случилось с ребенком!

Максим останавливается, его глаза полны ненависти, но он поднимает руки, будто признавая ее правила.

— Чего ты добиваешься? — говорю я, пытаясь контролировать голос, чтобы не выдать собственный страх. — Зачем тебе понадобился мой сын?

В ответ она лишь ухмыляется. Сыночек начинает плакать от громких голосов. Этот звук пробуждает во мне что-то неистовое, инстинктивное, и я делаю шаг вперед, но Яна вскидывает руку, крича:

— Никто не смеет ко мне приближаться!

Я останавливаюсь, стараясь подавить панику и искать хоть малейший способ успокоить её.

— Яна, послушай, он просто ребенок, — мягко убеждаю, стараясь удержать слезы. — Отдай его мне, и мы с Максимом оставим тебя в покое. Никто не причинит тебе вреда. Пожалуйста, Яна.

Она смотрит на меня, немного ослабляя хватку, но по-прежнему держит Данилку, не двигаясь с места. Потом поворачивается к Максиму, шипя сквозь стиснутые зубы:

— Думал, что со мной так можно, да? Влюбить в себя, использовать когда тебе надо, а потом выкинуть пинком из своей жизни, вернувшись к жене?! Нет, Лесневский! Ты мне ответишь за всё!

Глава 31

Максим делает шаг к Яне, надвигаясь, как скала на крошечную мошку.

— Что ты несёшь, Яна? — его голос жесткий и холодный. — Разве я тебе вообще что-то обещал? Ты просто воспользовалась моей слабостью, оказавшись рядом в нужный момент.

Яна заливается истерическим смехом, крепче прижимая Данилу к себе.

— Ложь! — её глаза сверкают. — Ты любил меня! Любил! — она почти рычит. — Если бы не она, со своим ребенком, мы бы сейчас были вместе! Ты бы остался со мной, и никто бы нас не разлучил.

Максим усмехается, качая головой.

— Ты заблуждаешься, — отвечает, подходя к ней всё ближе, — я никогда тебя не любил. И ты меня тоже не любила. Ты шпионила за мной и сливала всю информацию, что могла добыть. Потом решила воспользоваться ситуацией и сломать мою жизнь, сказав, что беременна. Только потому, что знала: ребенка я не смогу бросить, а ты сама по себе мне не нужна…

Яна дрожит от его слов, но ненависть, кажется, сильнее страха.

— А кого ты любишь, Лесневский, кого?! Эту мышь серую? — полоумная кивает в мою сторону, дёргая малышом в руках. — Жену свою? Она тебе и в подметки не годится! И сына такого же выродила, ничего от тебя в нём нет. Посмотри на него! Он — такой же никчёмный, как и его мать!

— Замолчи! — Максим делает последний шаг, его глаза горят яростью, и я вижу, как он сжимает кулаки, сдерживая себя на пределе сил.

Яна стоит перед нами, и в её глазах пляшет какое-то безумное пламя, словно она наслаждается каждым словом, отравляя нас своими признаниями.

— Нет, больше молчать не буду! Не заставите! — продолжает она с каким-то торжествующим видом. — Я с этим дураком Федором связалась, терпела его по ночам, только чтобы он помог мне выкрасть ребёнка. У меня план был! Если с тобой, Максим, миллионершей не стала, так стану с помощью твоего сына. Все бы мне отдал, чтобы только получить сыночка обратно. Вот только уехать не успела…

— Отдай ребёнка и можешь уходить, — вмешиваюсь, стараясь сохранить спокойный голос, хотя внутри всё горит от напряжения. — Мы не будем тебя искать, просто верни нам Данилу!

Яна усмехается, её лицо искажает злобная усмешка.

— Ты ещё рот открыла? Думаешь, обыграла меня? Победила?!

В этот момент Максим, словно молния, делает резкий шаг вперёд, хватает Яну за руки и отталкивает её в сторону, вырывая нашего Данилу из её хватки. Она отлетает к стене, теряя равновесие, а я подбегаю к Максиму и забираю сына, прижимая его к себе так крепко, что чувствую, как он снова начинает плакать от моего напряжения.

— Тише маленький, тише! Мамочка рядом, — я улыбаюсь сквозь слёзы, шепча сыну слова любви, чувствуя, как моё сердце, казалось, на миг остановившееся, начинает биться снова.

Яна пытается броситься к двери, но Максим быстро перехватывает её и снова отталкивает, прижимая за горло к стене.

— Ты ответишь за всё, — его голос холодный и бесстрастный, я даже не узнаю его таким. — И твой соучастник тоже. Я найму лучших адвокатов, чтобы упрятать вас за решётку. Двоих.

Я опускаюсь на колени, обнимая Данилку, и чувствую, как весь этот кошмар наконец подходит к концу…

* * *

6 месяцев спустя…

Стою перед зеркалом в белоснежном свадебном платье, и почти не узнаю себя. Тонкий шелк струится по фигуре, украшая нежным кружевом плечи и декольте. Глаза светятся от счастья, щеки горят, а на пальце переливается золотое обручальное колечко. Неужели это я?

Сильные руки, обнимают сзади за талию. Максим осторожно подхватывает меня, и я смеюсь, теряюсь в его крепких объятиях. Он бережно кружит меня, и я слышу его тихий, глубокий голос у самого уха.

— Не могу поверить, что ты снова моя жена, — шепчет муж. В его голосе столько нежности, что у меня от счастья дрожат колени.

Мы целуемся, и я едва сдерживаю слёзы радости, чтобы не испортить свадебный макияж. Откидываюсь на его плечо, вдыхая знакомый, родной аромат.