Семёновы - Алекс-Мари

даже не смогла расслабиться, когда в дом ввалились шумные близнецы с кучей подарочных пакетов. День рождения Никиты отметили скромно, среди своих. Вспомнили все подробности прихода малыша в этот свет, каждый рассказал о своих эмоциях в тот день. Мать, проникнувшись рассказами, охала и пыталась плакать, обнимая то Никиту, держащего в ручонках яркий трактор на батарейках, и потому не расположенного к обниманиям, то Ольгу, жалея ее, то Настю, называя ее героиней и ангелом. Никита кричал "Баба, ди!" и отталкивал бабушку. Дочери улыбались и обнимали в ответ. Отец пытался перекричать шумную возбужденную супругу, усаживал ее на стул и требовал успокоиться за истечением срока давности события.

День прошел, угощения были съедены, вино выпито, торт надкушен и оставлен на завтра. А Иван так и не пришел. Ольге стало печально. Конечно, он совсем не обязан был приходить, но она весь день прождала. Ощущая горечь разочарования, она убирала чистые тарелки в верхний шкаф. Никита давно спал, намытый и нацелованный всеми членами семьи.

– Оля, что с тобой? – мать, подававшая посуду, наконец созрела для вопроса. Тем более что она весь день наблюдала, как старшенькая дергается и вздрагивает.

– Да ничего, мам, все хорошо, – вяло ответила Ольга. Откровенничать не хотелось, да и мать, скорее всего, взволновалась бы снова.

В это время скрипнула входная дверь, и обе женщины повернулись ко входу.

– Добрый вечер!

Обе в полутьме не узнали вошедшего, а когда рассмотрели, то оторопели. В теплой парке и черных джинсах, с коробкой в руках в дверях стоял и переминался, улыбаясь, отец Иван.

– Прошу прощения, что так поздно. «Дела», —он протянул коробку Ольге, которая неловко сползла со стула и подошла ближе. Наталья по-прежнему изображала соляной столб, хотя правила хорошего тона не забыла и поздоровалась с поздним гостем. Из комнаты выглянула любопытная Настя, вытаращила глаза и уставилась на батюшку, а еще через полминуты в тесной кухне собрались все. Мужчины поздоровались и остались стоять тоже. Неловкая пауза затянулась.

– Ну, я пойду, поздно уже, – засобирался гость. Все тут же загомонили, заставили его снять куртку, пройти в гостиную и угоститься чаем с тортом. Мать подозрительно поглядывала на Ольгу, Настя откровенно развлекалась, а сама Ольга, целый день прождавшая его, почему-то жутко стеснялась и молчала. Когда чай был выпит, а торт съеден, батюшка еще раз поздравил всех с днем рождения хорошего мальчика Никиты и засобирался.

– Я провожу, – Ольга спешно натянула куртку, схватила шапку и, почти толкая мужчину впереди себя, выскочила в сени. Закрывая дверь, она увидела побагровевшее лицо матери и поняла, что душеспасительной беседы не избежать.

Выйдя на улицу, она вдохнула свежего воздуха, чтобы хоть чуть-чуть остыли багровевшие щеки. Они молча вышли за ворота.

– Провожать нет необходимости, – тихо сказал мужчина.

– А погулять можно? – робко произнесла Ольга как бы спрашивая разрешения.

– Погулять перед сном очень хорошо, – утвердительно кивнул он.

Они медленно пошли по дорожке. Ольга мучилась, не зная, что сказать. И, шедший рядом батюшка, молчал.

– А ведь я о вас совсем ничего не знаю, – вдруг печально сказала Ольга.

– Да и знать, в общем, нечего, – ответил Иван, – как видите, к тридцати четырем годам ни сана ни дома не нажил, – произнес он это так, что она поняла – это главная боль святого отца.

– А почему вы не женились? Обычно у священников всегда есть жена…

– Я был женат. И дочка у меня есть, уже первоклассница! – он улыбнулся в темноте.

– Супруга моя умерла… – он помолчал, – … родами… Ее родители не хотели нашего брака, но терпели, ради Милы, а когда она ушла, они решили сами воспитывать малышку.

Ольга вдруг подумала, какой ужас, наверно, испытывал отец Иван, в тот день, год назад. И сколько мужества надо, чтобы поддерживать постороннюю тебе женщину, пережив смерть любимой жены, да еще и в родах. Она остановилась и взяла его за рукав. На улице было темно и только глаза блестели, отражая лунный свет.

– Я вам так благодарна, – тихо проговорила она и, обхватив его поперек талии, прижалась. Мужчина чуть засомневался, но тоже обнял ее. Сейчас Ольга не испытывала вожделения к отцу Ивану, а только бесконечное сочувствие, какое может испытывать женщина к мужчине. Она потянулась к его губам и, неожиданно, он страстно откликнулся, накрывая ее губы своими. Сколько это длилось, она не поняла, но вдруг он оторвался от нее.

– Вам пора, – тихо, но настойчиво сказал батюшка, глядя ей в глаза, и она поняла, что действительно, сейчас лучше всего пойти домой.

– До свидания, – Ольга улыбнулась и пошла к своему дому на совершенно ватных ногах.

– Спокойной ночи, – произнес отец Иван.

Ольга тихонько приоткрыла дверь и "втекла" в проем. И тут же охнула от неожиданности – ее ждали. Мать стояла у кухонного стола, будто и не сходила с этого места, Настя сидела, поджав ноги на мини-диванчике, зевала, но не уходила, то ли чтобы посмотреть, чем все кончится, то ли для моральной поддержки. Отец стоял рядом с матерью и тряс флакончиком над стопкой с водой. Только Артёма в этом собрании не было, обычно он не участвовал в семейных разборках, предпочитая заняться чем-то более продуктивным.

– Оля, что происходит?!

– Мам, мне кажется, я его люблю, – Ольга понуро посмотрела на мать.

– Да ты с ума сошла что ли?! – Наталья хлопнула себя по бедрам в негодовании. Ольга ни разу не видела, чтобы мать так сердилась.

– Выброси это из головы и даже думать забудь!

– Ну почему?! – Ольга пыталась сопротивляться, защищая теплый островок счастья в своей душе, – ну и что же, что он священник! Он тоже человек! Мужчина! И я чувствую, он неравнодушен ко мне!

– А это еще хуже! – мать наставила на дочь палец, – ты испортишь жизнь себе, и навредишь ему!

– Нет-нет, не испорчу! – Ольга плакала от бессилия доказать матери свои добрые намерения, – он хороший человек, добрый, милый…

– Да пойми же ты, глупая, что он выбрал служение Богу!

– Но он же не монах!!!

Наталье вдруг стало жалко дочку. Вот стоит она, несчастная, невезучая, и, как маленькая, не понимает, почему отнимают любимую игрушку. Она взяла Ольгу за руку, усадила на табурет рядом с собой.

– Доченька, служение Богу это не на один день, а на всю жизнь. Пойми, он не женится на тебе. И не потому, что ты плохая, ты просто замечательная, а потому что существуют правила. Обычно будущие священники женятся еще в семинарии, создают свою, так сказать, "малую церковь", а уж потом их возводят в сан. И жену берут – девственницу. А у тебя Никитушка…