Мой темный Ромео - Паркер С. Хантингтон

– Джаред, – прорычал Ромео, схватившись за дверную ручку. – Подожди здесь. Примерно через час я поеду в пентхаус.

Ни пожалуйста.

Ни спасибо.

А еще я осознала, что это жалкое подобие мужчины, которое только что призналось, что по-прежнему любит бывшую, рассчитывало, будто я стану заниматься с ним оральным сексом, после чего он удалится в свою холостяцкую берлогу. Да еще в качестве награды за мое хорошее поведение, между прочим.

Я могла сказать ему, что он не прав… а могла преподать ему урок о том, что я не просто невинный олененок, и отпугнуть его до самой свадьбы.

Впервые в жизни я выбрала обучение.

Мы подошли к двери. Тишина гудела между нами драматичным аккомпанементом.

Ромео открыл дверь и пропустил меня вперед.

– Ты плохо держала осанку, но в остальном вела себя хорошо.

Надо полагать, в его понимании это комплимент. Неудивительно, что Морган его бросила. Теплотой он не отличался от Урана.

Я молчала, сосредоточившись на том, чтобы добежать до своей комнаты, не попытавшись заколоть его ножом. На мой взгляд, это победа. Ромео шел за мной, отставая на шаг.

– Кстати. – Я обернулась и опустила ладонь ему на грудь.

Мышцы напряглись под тканью дорогой рубашки. В кои-то веки он хоть как-то отреагировал на мое присутствие.

– Можешь захватить внизу взбитые сливки? – Я прикусила нижнюю губу. – У меня всегда была фантазия…

Выражение его лица стало мрачным.

– Нет.

– Ромео, о Ромео. – Я обняла его за плечи и прижалась к нему всем телом. Он всюду был твердым. И я имею в виду, вообще всюду. Возможно, бедняжка Морган и завладела его сердцем, но его член, похоже, был общественным достоянием. – Это моя мечта.

Он убрал от себя мои руки.

– Найди получше.

Изобразив полный тоски невиннейший взгляд, который всегда заставлял папочку подчиняться моей воле, я прошептала:

– Это мой первый… опыт.

Похоже, сработало.

– Может стать последним, если продолжишь вести себя как избалованная девица. – Ромео развернулся и зашагал на кухню.

Вот это да!

Он правда это сделает. Мама была права. Мужчины примитивнее, чем маленькое черное платье.

Я поспешила в свою комнату, надела нежно-розовую сорочку с атласными бантами, повязанными крест-накрест на груди. Спасибо, Кара, за то, что прокачала мою тачку. Через несколько минут пришел Ромео с баллоном взбитых сливок в руке. Было уморительно видеть, как самый заносчивый, самый серьезный мужчина, которого я встречала, держит в руках что-то такое… взятое наугад.

Он провел взглядом по моему телу.

– Это Кара тебе купила?

– Да. – Я выдавила улыбку. – Тебе нравится?

– Понравится еще больше, когда будет разорванной валяться на полу. – Он сунул баллон взбитых сливок мне в руки. – На колени. Давай, мисс Таунсенд.

– Ты можешь… сначала раздеться? – Я сглотнула, изображая стеснение. – Я еще никогда не обнажалась перед мужчиной полностью.

– Для того, что я задумал, тебе и не нужно быть полностью обнаженной.

В горле застрял крик. Эгоистичный ублюдок! Под его эго надо выделить отдельный район, ток-шоу и толпу агентов.

– Просто… ляг на мою кровать, ладно? – процедила я.

– Я бы предпочел сделать это стоя.

– Если ты ни в чем не будешь мне уступать, тогда я вообще не хочу ничего делать, – огрызнулась я. А потом, чтобы скрыть свой план, смягчила подход. – Все, что мы до сих пор делали, происходило на твоих условиях. Для меня это важно. Мне нужно чувствовать, что у меня тоже есть право голоса.

Ромео нахмурился, взвешивая мои слова, и наконец уступил.

– Попытаешься воспользоваться моей добротой и, уверяю, сразу вспомнишь, что мне она вообще не присуща.

Я ждала с трясущимися поджилками, пока он разляжется на моей кровати, а потом взобралась на него и села верхом на узкую талию. Ромео посмотрел на меня, и безразличие в его глазах цвета тумана уступило место проблеску желания.

– Все это так ново и незнакомо для меня. – Я облизнула губы, чувствуя, как краснею, потому что на самом деле это была вовсе не ложь. Неуклюже взялась за пуговицы его рубашки и стала расстегивать их дрожащими пальцами.

– Я сказал, что не буду раздеваться.

– Я тоже разденусь. Обещаю. – Я застряла с его изготовленными на заказ запонками. Он взял дело в свои руки и снял их с нетерпеливым рыком. – Надеюсь, я тебя не разочарую.

– От твоего характера я, конечно, не в восторге, но щедро заплатил бы за простую возможность смотреть, как ты сидишь и дышишь, – признался он огрубевшим голосом. – Тебе достаточно быть живой, чтобы у меня встал, так что не забивай свою хорошенькую головку беспокойством о том, что ты плохо справишься.

Как ни печально, ничего приятнее он не говорил мне ни разу в жизни.

Его рубашка упала на пол, обнажив рельефную верхнюю часть тела. Пальцы покалывало от желания провести ими по шедевральному прессу. Гладкая загорелая кожа, безупречные мышцы груди и сухие мускулы. Вены, тянущиеся по его бицепсам и предплечьям, рассказывали историю человека, который поддерживал себя в безупречной форме. А еще я отчетливо осознала, как легко он мог раздавить меня с такой-то силой, если бы захотел.

Я облизнула губы и провела руками по его груди до пупка.

– Господи, – выдохнула я. – Какой ты красивый.

Ромео перехватил мое запястье, когда рука уже опустилась к штанам. Впился в меня взглядом.

– Если сядешь мне на лицо и дашь вылизать тебя через ночную сорочку, я куплю тебе оперный театр «Астор».

Первые секунд пятнадцать его слова толком до меня не доходили. Это было совсем на него непохоже. Властный тон. Чувственное волнение в его обычно безжизненных глазах.

– Э… что?

– Я куплю его для тебя. – Ромео даже глазом не моргнул, продолжая сжимать в руке мое запястье. – Сможешь делать с ним все что пожелаешь. Отменить ежегодный бал дебютанток. Сжечь его дотла. Сровнять с землей и построить на его месте безвкусный торговый центр в отместку за то, как Чапел-Фолз осудил тебя в ночь бала. Весь город будет знать, что твой муж купил это место просто потому, что оно тебе понравилось.

Мои глаза вспыхнули, сердце подскочило к горлу. Он говорил предельно серьезно. Очевидно, он не в своем уме, как говорил папочка. Нет смысла напоминать Ромео, что как раз из-за него я и стала изгоем в обществе.

– Оперный театр «Астор» не продается, – сказала я, как только совладала с голосом. – Он принадлежит другу моего отца, Полу Данну…

– Все продается, если предложить больше его стоимости. Можешь сама проверить эту теорию. Просто сядь мне на лицо, Даллас, и я