Неистовые. Из огня да в полымя - Алиса Перова

И всё же хорошо, что она вернулась.

— Давай-ка вытрем носик и глазки и пойдём есть твой обалденный тортик. Плаксам как раз полезно сладкое, а я, так уж быть, из сестринской солидарности пожертвую своей фигурой. Ну ты что, моя маленькая, всерьёз расстроилась из-за этого… — но, не договорив, Сашка воскликнула: — Огось! Ни хрена себе, творчество! А когда этот Геракл успел тебе попозировать в таком виде, м-м?

Объятия разжались, а я уже поняла, что забыла спрятать рисунок. Ну и пусть. Я больше не могу скрывать свои чувства. И не хочу.

— Он не п-позировал. Я видела его в трусах, к-когда он ночевал у нас… летом ещё. Вот и нарисовала.

— Летом, значит… ну, летом — это хорошо, а то я уж подумала, что вы тут непотребством занимались, а он потом, как водится, сбежал.

Кому непотребство, а кому и наоборот — очень даже потребство. Но моей старшей сестре об этом слышать необязательно.

— Тебе не нравится? — я кивнула на карандашный набросок, а Сашка неопределённо хмыкнула, подбоченилась, наклонила голову вправо, потом влево, отступила на шаг и выдала:

— И всё-таки у тебя извращённый вкус. Нет, тело шикарное, ничего не скажу… вот если без головы… А, кстати, чего он без члена? Воображения не хватило? Слу-ушай, а ты пририсуй ему здесь штопор, как у селезня, Генычу как раз пойдёт.

— Дурочка ты, — попыталась я произнести с укором, но всё равно не сдержала смешок.

— Это ты у нас маленькая дурочка, — вздохнула Сашка и, глядя на меня с нежностью и с нескрываемой жалостью, спросила: — Влюбилась?

Мои глаза снова заволокло слезами, и я кивнула.

— Зайка моя, только не плачь, — Сашка снова рванула ко мне обниматься. — Ну что у вас случилось? Расскажешь?

— Я... сказала, что не х-хочу с ним короткий роман…

— А ты что, замуж за него собралась? — ужаснулась Сашка.

— Да п-при чём здесь это? Сань, иди отсюда, не буду я тебе ничего г-говорить!

— Ну всё, прости, я молчу. Ну и? Ты сказала, а он что?

— А он уехал, — рявкнула я. — И всё!

— М-м… ну это точно любовь. А что ты так смотришь? Когда мужики ведут себя, как полные идиоты, тут только два варианта — либо у них избыток чувств, либо дефицит ума.

Я зло сощурилась, а Сашка закатила глаза.

— Стеш, да отличный он парень — для дружбы, компании, даже для перепиха… наверное… но он не для отношений. Ну не пара вы с ним! Подожди, не психуй, я правда очень благодарна Генычу, что он приехал тебе на помощь. Кстати, об этом мы ещё отдельно поговорим! — она состроила свирепую мину (и это Санька ещё всей правды не знает!), но сразу вернулась в тему: — Но ты только задумайся, откуда растут твои чувства. Он уже второй раз спасает тебя, за что лично я готова его в зад расцеловать. Так может, всё дело в его оперативном героизме? Ты не думала, что не в него ты влюбилась, а в образ героя?

— Саш, вот только н-не надо включать психолога, я об этом п-побольше твоего знаю! Ясно?

— Мне ясно! Ясно, что в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань. Тебе нужен тот, кто будет с тобой на одной волне…

— Я сама разберусь, к-кто мне нужен. У Айки с Киром вообще частоты не совпадают, но их телегу ты п-почему-то одобряешь.

— Пф, сравнила хрен с пальцем.

— И кто, интересно, из них х-хрен? Чем это Генка хуже Кира?

— Да почти ничем, ток труба пониже и дымок пожиже, — ехидно пропела Сашка и выставила ладони. — Так, всё, я не собираюсь обсасывать прелести твоего Геныча. И отговаривать тебя тоже не стану. Возможно, это не самые больнючие грабли, так что совет да любовь!

— Да всё уже… опоздал твой совет. Я даже п-позвонить ему не могу, потому теперь не знаю, что г-говорить. Наговорила уже… в-всего.

— А знаешь, всё, что ни делается, — всё к лучшему, — оптимистично заявила Сашка, а мне захотелось треснуть её по башке.

— П-правда? И кому от этого лучше — тебе?

— Маленькая моя, поверь, всё у тебя будет отлично! Пусть не всё сразу… и, может, не очень быстро…

— И, может, не у меня! — огрызнулась я.

— О, Господи! Ну, хочешь, я сама позвоню твоему герою?

— Ты-ы?! З-зачем?

— Затем, что у меня отличный повод — объявлю ему благодарность за спасение моей сестрёнки. А что? Могу даже его на чай пригласить. С тортиком! Давай, диктуй номер, у меня этот крендель точно не сорвётся.

Я с сомнением покосилась на сестру, поражаясь её внезапному благодушию. И в чём подвох?

— Не помню я номер, он у меня в телефоне вбит, а телефон внизу.

— Ну так пойдём! — Сашка резво подскочила на ноги, сверкнув сытой круглой попой.

— Сашок, а где ты п-платье забыла?

— Да где — в бане, наверное. Я даже не знаю, чья это рубаха… какого-то мелкого дистрофана. Эй, ты только ничего не придумывай, всё прилично было.

— Му-гу, это я с п-первого взгляда поняла.

В моём телефоне два пропущенных звонка от мамы (ну надо же!), от Наташки (вот ещё проблема!), пятьсот звонков от Сашки… да и кто только не звонил! А от Генки — ничего.

Сашок быстро вбивает номер и нажимает вызов, а я почти не дышу. Зря я не дышала — абонент занят. И так десять минут.

— Сань, не звони п-пока, я сейчас вернусь.

— Му-гу, — покладисто кивает сестра.

Но не успеваю я выйти из кухни…

— Геныч, я уже час тебе звоню! С кем можно столько трепаться? — возмущённо выдаёт Сашка в трубку и, не реагируя на мои гримасы, продолжает: — Не узнал? Значит, богатой буду! Это твоя лучшая подруга Александрина… Нет, поговорить с тобой хочу… — Сашка улыбается и подмигивает мне. — И как ты догадался?.. — и тут же спадает с лица. — Что… Слышь!..

Сашка скалится, а я вся обращаюсь в слух, но слов разобрать не могу — только глухое рычание. Зато сестру я слышу отлично.

— Да пошёл