Сильверсмит - Л. Дж. Кларен

Эзра нахмурился и закатил голубые глаза.

— Ты его даже не встречал.

— И не нужно, — холодно отозвался Гэвин, отпивая виски.

Каз фыркнул. Эзра метнул злобный взгляд в сторону моего убийцы волков, все еще верный дружбе с моим женихом. И дело было не в том, что я не хотела бы постараться — хотела. Быть доброй. Сделать все, чтобы стать настоящей королевой. Но сидеть на троне, пока мои люди делают все за меня? Это не звучало заманчиво. Чтобы доказать им, что я достойна, я должна быть не менее искусной, чем они, а лучше — чем-то большим.

— Ты выглядишь куда более воодушевленной, чем еще несколько дней назад, — Джемма посмотрела с тревогой. — Что изменилось?

Я пожала плечами.

— Если это предначертано богами, пусть так. Я родилась с этим. Может, я не просила о такой жизни, но это я.

— Думаю, ты права, — Каз сделал глоток пива и бросил мне озорную полуухмылку. — Хотя стоит Элиасу Уинтерсону взглянуть на тебя, он воздаст хвалу богам за тот день, когда ты родилась.

Щеки мои вспыхнули. Не от его шутливого тона, а потому, что краем глаза я заметила, как Гэвин метнул в Каза убийственный взгляд. И, хотя я не могла быть уверена из-за гулкого смеха за нашим столом и вокруг таверны, мне показалось, он зарычал.

— И что бы Марин подумала об этом, а? — Джемма окинула Каза взглядом. — Услышав, как ты восхищаешься другой?

— Восхищаюсь! — Каз расхохотался и поднял стакан в мою сторону. — Как тут не восхищаться? Глянь на нее! Ангельское личико.

Я дернулась.

— Марин сама бы это сказала и шлепнула меня за то, что я отказываюсь признать очевидное. На самом деле, думаю, она бросит меня ради нашей королевы, как только увидит ее.

Финн закатил глаза. Эзра застонал и уткнулся лицом в ладони. Я горячо разделяла их настроение — мне хотелось бы спрятаться в панцирь и уползти в него навсегда. Или хотя бы до конца этого разговора.

— То, что я пытаюсь сказать… — я прочистила горло, чувствуя, как щеки пылают, и изо всех сил стараясь высказать мысль и побыстрее перевести тему. — У меня есть выбор: сидеть тут и жалеть себя, потому что все кажется трудным и пугающим, или сделать хоть что-то. И уж точно я не стану сидеть сложа руки, пока все остальные действуют.

Я заметила, как уголок губ Гэвина дрогнул, превращаясь в очередную самодовольную усмешку, в которой сквозила гордость. Еще чуть-чуть, и его вечная мрачная хмурь превратилась бы во что-то почти… мягкое.

— Уверена, ты сможешь принять участие в Начале, Ари, — с улыбкой успокоила меня Джемма. — Уговорить Элиаса будет сложно, но ты же королева.

Через несколько минут принесли еду, и на нашу компанию опустилась уютная тишина. Мы молча восполняли силы после двух изнурительных дней пути. Когда тарелки опустели, разговоры и смех возобновились еще на час или два, пока им на смену не пришли зевота и тяжелеющие веки.

Комната — всего одна — была крошечной, но мы все-таки разместились. Джемма и я заняли единственную кровать, а четверо мужчин настаивали, что пол им вполне подойдет. Каз и Финн храпели наперегонки, не давая мне уснуть до глубокой ночи, и все же я чувствовала себя в безопасности. Быть одной в том доме измотало меня сильнее, чем я думала.

Лежа рядом с Джеммой, укрытая лилово-бордовым одеялом, я старалась не думать о том, что Элиас Уинтерсон, возможно, попытается отговорить меня от желания доказать, чего я стою — ему и его армии. Неужели он не хочет, чтобы его жена сражалась? Но как я могла не сражаться, обладая такой силой? Может, он чувствует угрозу?

Я не считала себя выше Начала. Наоборот — жажда контроля и силы гнала меня вперед на каждой тренировке с Гэвином. Я слишком долго жила без них. И теперь, ощутив хотя бы тень, я не собиралась отпускать это. Мне нужно было знать, что я способна выстоять рядом со своим народом, иначе как я могла бы считать себя достойной в их глазах, да и в своих?

Этой ночью я решила: прежде чем вести за собой, я стану одной из них. Как бы то ни было, я заслужу их доверие. Их уважение.

Если мы действительно должны победить Молохая, если он так зол и силен, как говорят, мне нужны мои люди не меньше, чем им нужна я.

А может, даже больше.

Женский крик — пронзительный, отчаянный, надломленный — вырвал меня из сна. Я вскрикнула и резко села на кровати.

В камине, цепляясь за жизнь, догорали крошечные угольки. Кроме храпа Финна и Каза, в комнате стояла сонная тишина. Даже глаза Гэвина были закрыты, он сидел у двери, прислонившись головой к стене.

Я осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь никого не разбудить, но старый деревянный пол, жалобно скрипнувший под легкими шагами, думал иначе.

— Ари? — встревоженный голос Финна вырвал меня из нарастающей паники, и тут я заметила — храп стих. Все глаза были устремлены на меня.

Джемма чиркнула спичкой и зажгла лампу на тумбочке. Каз, Финн и Эзра поднялись с постелей на полу. Я опустила взгляд и увидела дрожащую руку — свою руку — лежащую на животе, а затем почувствовала резкую, расползающуюся боль, словно кто-то забивает толстые, кривые гвозди в мою поясницу.

Я всхлипнула, почти не понимая себя, чувствуя только эту боль и горячие слезы, струящиеся по щекам.

Гэвин рванулся ко мне. Его мозолистая рука легла мне на затылок, другая — на плечо. Он в панике осматривал меня с ног до головы, вглядываясь, ища ответ, но я отпрянула от его прикосновений, чувствуя себя грязной. Слишком сломленной, чтобы позволить себе быть в чьих-то руках. Он искал ответ в моем лице, а у меня его не было.

Я съежилась, отстранившись, а его руки застыли в воздухе, пустые, будто все еще держали меня.

Я рванула к двери, жадно ища свежего, холодного воздуха.

— Ари!

— Что ты делаешь?!

Их встревоженные голоса догнали меня в полутемном коридоре, а по спине заползла липкая паника… не из-за моих друзей. Нет. Из-за гулкой, пустой тени воспоминания, цепляющегося за щиколотки, как адские псы.

Тяжелые, быстрые шаги последовали за моей спиной, и я ускорилась.

Скрипучие ступени вниз, тяжелая задняя дверь, и вот я уже стою среди мертвых, голых деревьев позади трактира.

— Ариэлла.

Глубокий, низкий голос пытался удержать меня на месте, вернуть тело душе. Пытался.