Сильверсмит - Л. Дж. Кларен

— Это было обязательно? — резко бросила я, повернувшись к Джемме.

— А что, Ари? — фыркнула та, махнув рукой в ту сторону, куда он ушел. — С какой стати ему вообще волноваться, с кем ты трахаешься?

Вопрос был чертовски хороший.

Ответа у меня не было, но я могла попробовать его найти.

Я повернулась и пошла за ним.

— Ари, ты куда? — простонала Джемма.

— Проверить, все ли с ним в порядке.

Каз запрокинул голову и расхохотался, а остальные уставились на меня с тем самым выражением — смесью скепсиса и тихого ужаса.

Но он сам ясно дал понять, что для него важнее всего заботиться обо мне. Учить меня. Защищать. Убедиться, что со мной все хорошо. Как они могли ожидать, что я поступлю иначе?

— Кто-то же должен, — пробормотала я и пошла следом.

Найти его оказалось проще простого. Он не особо старался скрыться — тяжелые, быстрые шаги гулко отдавались по камням, выдавая каждое движение. Его широкие, мощные плечи и торс перекатывались мышцами под тонкой тканью рубахи, угрожая порвать ее.

Сегодня он был весь в черном.

Похоже, под стать настроению.

— Ты в порядке? — спросила я тихо.

Он усмехнулся без тени веселья и покачал головой.

— Твоя подружка явно должна научиться держать свой ебучий рот на замке.

Я приподняла брови.

— Думаю, не тебе решать за нее, но даже если так, она просто хотела тебя задеть.

Его кулаки сжимались и разжимались — и окровавленный тоже. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не ударить… хоть что-то.

— Судя по всему, ей это неплохо удается, — сказала я спокойно. — Что с тобой происходит, Гэвин?

Он провел огромной — чистой — рукой по своим темным волосам и впервые, наверное, с того самого дня, когда нашел меня в сарае, выглядел растерянным.

— Скажи, что ты не собираешься этого делать.

— Не собираюсь делать чего? — спросила я осторожно.

— Ты… — он раздраженно и тяжело дышал, будто ему было невыносимо объяснять очевидное. — Ты заслуживаешь гораздо большего, чем быстрый перепихон, Элла.

Мои губы приоткрылись от шока.

— Я… что?

Он лизнул меня горящими, как пламя, глазами, и наконец произнес низко, холодно, неотвратимо:

— Скажи, что не позволишь никому к себе прикасаться.

Я выпрямилась и скрестила руки на груди.

— Это не тебе решать.

— Что ж, Ваше Высочество, — усмехнулся он с ядом, делая шаг ко мне. — Не то чтоб я был благородным.

— Но ты благородный, — не отступила я, высоко задрав подбородок. — Я это вижу.

Он скривился.

— Тогда ты знаешь меня хуже, чем думаешь.

— Может, я бы хотела узнать лучше.

— Нет, — его голос обрушился на меня ледяным обвалом. — Не хотела бы.

Я закатила глаза и отвернулась, уже устав от этого абсурдного разговора, как вдруг…

— Не позволяй Элиасу Уинтерсону тебя трогать.

Я застыла. Развернулась. Внутри вспыхнула ярость.

— Прошу прощения? — на меня нахлынула волна злости. Вот уж наглость — это властное, удушающее желание все контролировать. С какой стати он вообще…?

Гэвин шагнул ближе и предупреждающе качнул головой.

— Не позволяй этому пиздюку класть на тебя свои грязные руки, Элла.

— Ты не можешь… это не… — я заставила себя сделать глубокий вдох. — У тебя нет права! Все уже решено. Я должна выйти за него замуж.

Он шагнул ближе, теперь мы были на расстоянии руки. В его взгляде было не только дикое бешенство, но и… безмолвная мольба.

— Если он только коснется тебя, Элла, ему не жить.

Я с усилием распрямила плечи.

— Ты не можешь меня защитить и удержать от человека, которому суждено стать моим мужем!

— Тогда я стану его гребаным кошмаром.

Рот мой остался раскрытым — я молчала, потрясенная его откровенностью. И все же я не могла не признать: мысль о том, чтобы Гэвин Смит стал непробиваемым щитом между мной и всеми, кто стремится управлять моей жизнью, была соблазнительна.

Щит. Мой щит.

Так что, хоть он и не имел права, хоть он и был не прав, я сдалась. Только чуть-чуть. Ради себя, но не ради него.

— Ладно, — уступила я.

— Ладно? — переспросил он, прищурившись. — Это ли твое разрешение, Ваша Светлость?

— Да, ладно, — выдавила я. — Стань его кошмаром.

Его рот скривился в оскале, челюсть сжалась. Я резко втянула воздух от этого грозного вида. Ненавидела, как он вытягивает из меня одновременно ярость и утешение — два пика одной горы, на которую я никак не могла взобраться. Но компромисс был достигнут.

Прежде чем я успела возразить еще хоть раз, он прошел мимо меня и хладнокровно добавил:

— У тебя было четыре выходных. Слишком долго. Завтра возвращаемся к тренировкам. Два часа каждое утро, прежде чем отправимся в путь.

Я собралась напомнить ему, что ходить десять-двенадцать часов подряд нельзя считать отдыхом.

— Но…

— На этом разговор окончен.

Я простонала.

— А как же твоя рука?

Он просто сжал ее, и кровь стекла между пальцами, словно это не важно. Словно боль ничего не значила.

Ничто по сравнению с тем, что он испытывал при одной лишь мысли обо мне с другим мужчиной.

Мы шли двенадцать часов подряд. Гэвин следовал впереди, и даже Каз с Финном — самые выносливые из нас — едва поспевали за ним.

Я старалась скрывать хромоту и то, как уставшее тело дрожало от изнеможения. Острая боль, начавшаяся несколько ночей назад, когда у меня пошли месячные, все еще тянулась от поясницы через бедро и вниз по ноге. Зато волчий укус на руке заживал неплохо — я закатала рукав, впустила в рану немного свежего воздуха, и боль почти не чувствовалась.

Несмотря ни на что, хоть я и валялась бы с радостью без движения, мы начали тренировки уже на следующее утро, как Гэвин и сказал. По крайней мере, слово он держал.

Солнце пригревало достаточно, чтобы я обошлась без шарфа и шапки. После короткой пробежки, чтобы размять ноги, я сняла и куртку. Под ней — шерстяная водолазка темно-зеленого цвета и черные штаны. Холод кусал щеки, но мне было комфортно. Серебристые волосы были заплетены в свободную косу и перекинуты через правое плечо.

Тело ломило, но я стояла перед Гэвином прямо, насколько позволяли силы. Руки по швам, подбородок высоко. Ждала.

Смит оценил холодным взглядом мою худую, но упрямую, чуть окрепшую фигуру. Вчерашнюю одежду он сменил на темно-синюю рубашку с длинными рукавами и штаны цвета камня. Смотрелось все так же раздражающе хорошо.

— Ну? — я сделала жест рукой. — Я жду.

Брови его приподнялись, и на обычно хмуром, заросшем