Развод. Ведьмы не стареют - Элен Блио

Да. Да, вот так, во множественном числе.

Когда моя Настя поняла, что она у него не единственная, с ней случился нервный срыв.

Это и стало началом конца.

Любила она его?

Не знаю. Может, она и сама не знала.

Это не любовь была. Я сейчас только начинаю немного понимать, что вообще такое — любовь.

У Насти с Яхонтовым была какая-то больная связь. Война. Она воевала с ним за право быть рядом, за то, чтобы он её добивался. А ему было по хрену.

Он получил свой профит. Свои дивиденды.

Он сделал плохо мне. Укусил. Зацепил. Уничтожил что-то важное для меня.

Я не любил Настю, но она была моей женой. Частью моей жизни.

И вот по этой жизни Яхонтов потоптался грязными, вонючими сапогами.

Обмазал дерьмом.

Я Настю простил.

Говорил ей об этом.

Понимал — она не виновата. Она стала жертвой очень умного, хитрого, расчётливого мерзавца. Это было целенаправленное стремление получить власть над женщиной, которая была женой конкурента. Врага.

Яхонтов именно так считал.

Я не был конкурентом.

Ему было плевать, что я сделал его в честной борьбе. Что я увёл у него клиентов и контракт не какими-то грязными, нечестными методами.

Как раз наоборот. Всё было прозрачно.

Я работал лучше. У меня программа была круче. У меня был ниже прайс при более высоком качестве и ответственности.

У Яхонтова были связи и крыша.

Иван был уверен, что в этой сделке ему помогут так же, как и в других.

Но клиент, который покупал наши услуги тут попался не простой.

Крепкий орешек. Адам Агдамов.

Очень непростой товарищ. Которого было не прогнуть Яхонтовской крыше. Агдамов сам мог кого хочешь прогнуть.

Я получил отличный контракт и партнёра, с которым реально вышел на новый уровень.

И дальше смог заниматься не только бизнесом, но и политикой, хотя не сказать, что любил это дело, но понял — без неё никуда. Сначала так, почти через силу во всё это влезал, потом втянулся, понял, что у меня получается, и мне даже понравилось.

Тут другие ставки. Азарт совсем иного уровня.

И Иван сейчас тоже это понял и стремиться так же войти в этот круг.

А я стремлюсь всеми способами его туда не пустить.

Даже не самыми честными.

И для Ивана будет еще много, скажем так «открытий чудных».

Янина спрашивает, почему я выбрал именно её в качестве объекта. Считает, что я прогадал.

Нет. Не прогадал.

Тут у меня, как ни странно, была совсем иная цель.

И тут мне на Ивана плевать.

Не плевать, как ни странно, на неё.

Не только потому, что она его жена.

Жена.

Настя моя погибла из-за Яхонтова. Нет, если рассматривать с точки зрения сухого протокола — он не виноват:

Не он вливал в горло моей супруги алкоголь, не он заставлял её садится за руль, не он гнал на сумасшедшей скорости. Она всё это сделала сама. Сама.

Вот только если бы не он — Настя не пошла бы на такой поступок.

Когда я приехал на место аварии она была еще жива.

Её не могли вырезать из машины. К счастью, тачка не загорелась, не взорвалась.

НУ, как к счастью, наверное, уже было бы всё равно. Просто думать о том, что она так вот так вот горела заживо... нет уж. Это страшно, как бы там ни было, кто бы ни был на месте жертвы.

- Дем, прости.

- Тише, не нужно, всё будет хорошо, тебе помогут.

- Я умру сейчас, Дем, я хочу, чтобы ты знал. Он... я его ненавижу. Он... он просто хотел причинить боль тебе. Ему было на меня плевать. Он не любил меня. Он никого не любит.

Мне было плевать на то, любил кого-то Яхонт, или нет. В тот момент мне было безумно жалко дурочку Настю, и я чувствовал свою вину.

Если бы я её любил она не встала бы на этот путь. Не стала бы искать чувства и эмоции на стороне. Она осталась бы верной, преданной.

Я винил Ивана, но я винил и себя.

Настя умерла почти сразу после этих слов. Успела только еще раз у меня попросить прощения.

Бедная девочка Настя.

Я тогда решил, что не буду мстить Яхонту.

Специально не буду.

Но поперёк горла я ему встану. Однозначно.

Но разве это не месть?

Когда мне Ирка позвонила я сразу понял о чём будет речь. Я был к этому готов.

Мстить — не мстить... Это просто слова.

Красивые и громкие.

Уничтожить, чтобы эта мразь больше не смела никому портить жизнь.

Узнал о том, что он сотворил в своей семье и был не удивлён.

Такие идут по головам.

Для таких нет понятий близкие, родные. Любимые.

Есть понятие власть и бабло.

Сначала бабло даёт тебе иллюзию власти.

Потом ты понимаешь, что сколько бы ни было бабла, но если реальной власти нет — всё это просто мишура.

Твоё бабло без власти могут запросто отобрать.

Примеров этому сотни, если не тысячи.

Поэтому я пошёл во власть.

Поэтому сюда же пытается прорваться Яхонтов.

И я могу дать ему эту возможность.

Помочь.

Продвинуть.

Дать иллюзию победы.

А потом…

У него очень интересная жена.

Дело не в её внешности, хотя да, она красивая.

Зрелая. Умная. Смелая. С характером. Сильная.

Растерянная.

Шокированная тем, что сама жила в иллюзорном мире.

И продолжала бы жить, если бы не случайность.

Но все случайности не случайны.

И то, что этой женщине пришлось прийти за помощью ко мне — тоже не случайность.

Как и то, что я хочу узнать её поближе.

Нет, не так…

Просто хочу её.

Это иррационально. Я понимаю.

Я сам на это не рассчитывал.

Я не думал, что получится так.

У меня были совсем иные планы.

И я…

Я спасовал.

Спасовал перед ней.

Перед её беззащитностью.

Да, несмотря на всю свою силу, на свою мудрость, на характер, она беззащитна.

И эта растерянность в глазах.

Непонимание.

Уязвимость.

И желание бороться до конца.

А у меня желание разложить её на атомы, на клеточки, по полочкам, по винтикам разобрать и понять — как это работает?

Почему я не могу тормознуть себя.

И при этом торможу.

Не могу остановиться и останавливаюсь.

Не хочу причинять боль и... всё равно причиняю, и еще причиню.

Хочу защитить.

Не