Развод. Я не смогу тебя простить - Марго Лаванда

— Ты имеешь право пожить для себя, Алена.

— Мне было очень хорошо…

— Говоришь так, будто прощаешься.

— Я просто не понимаю… Надолго ли то, что с нами случилось.

— Я лично готов прямо сейчас ехать за кольцом. Никуда тебя не отпущу и никому не отдам. Не выходи на работу. Это не пойдет тебе на пользу. Я тоже ищу новое место. Не хочу работать с твоим бывшим, — вздыхает Кирилл.

— Он тебя достает?

— Скажем так, Вознесенский сейчас не в лучшей форме. Мне его даже жаль в какой-то степени. Надо быть полным идиотом, чтобы потерять такую женщину. Семью. И ради кого? Но его потеря сделала меня счастливым. Я люблю тебя, Ален. Серьезно. Никогда ни на ком так не залипал.

— Очень романтичное признание в любви, — улыбаюсь.

— Я серьезно. Не умею красиво изъясняться, факт. Слушай, у моего друга частная клиника. Он меня сразу к себе звал. Пойдем вместе, а?

— Я не знаю… Это все очень внезапно. Почему ты сразу к нему не пошел работать?

— Сама как думаешь?

— Не люблю когда отвечают вопросом на вопрос.

— Я на тебе сразу залип, когда ты меня резала.

— Звучит как-то жутко, — не могу сдержать улыбки.

— Тогда нашим детям расскажем другую историю.

— Детям? Кир, я старовата для детей. У меня уже есть дочери, и я не готова снова стать мамой.

Конечно, Кир захочет своего ребенка. И как раз самое время. Состоявшийся мужчина. Сильный. Опытный.

А я…

Хоть мы и ровесники, но чувствую себя старше. Потому что уже создала семью. Вырастила дочерей. Они почти взрослые.

— Ален, только не загоняйся. Мне ты нужна. Дети — это уже другой вопрос.

Но важный. Очень. И я не могу не думать об этом.

После завтрака Кирилл везет меня домой к Линде.

— Зайдешь?

— Нет. Поеду по делам. Завтра у нас собеседование, хорошо?

— Да, я помню.

Новая работа. Новый мужчина. Может быть черная полоса в моей жизни наконец закончилась?

Глава 25

Кирилл провожает меня до двери дома. Мы целуемся как подростки, стоя на крыльце. Дочки в школе, так что я не особенно волнуюсь, что нас увидят. Ну а Линда, Слава — взрослые девочки. Только порадуются за меня.

Но как только вхожу в гостиную, проводив взглядом машину Кирилла в окне холла, вздрагиваю.

Ко мне направляется Георг, выглядя совершенно взбешенным.

— Что ты здесь делаешь?! — восклицаю испуганно.

И ведь вроде не виновата ни в чем, но адреналин подскакивает и меня колотит.

Я и представить не могла, что увижу его здесь! Он нас видел? Черт! Ну как же так!

Линда его терпеть не может, так что я и предположить не могла, что бывший может нагрянуть с визитом.

— Шлюха! — лицо обжигает пощечина. — Я видел, кто тебя привез! Мерзкая тварь! — орет не своим голосом. — Я отниму у тебя все, Алена! На этот раз не прощу! Репутацию, профессию, дочерей! У тебя ничего не останется!

— Убирайся отсюда! Ты не имеешь права меня оскорблять, понял? — кричу. — Тем более, поднимать руку! С какого ты мне угрожаешь? Мы разведены.

— Еще чернила на бланке развода не высохли. Так хотела меня уесть? Так не терпелось?

— Ты не имеешь к этому отношения, Георг! Я влюбилась! Влюбилась! — у меня, кажется, начинается истерика.

Вбегает Слава, следом Линда. Подруга бросается на Георга, бьет его кулаком в лицо. Господи, а потом девочки… Забегают и видят эту ужасную сцену.

Настя визжит, у меня закладывает уши.

Георг хватается за сердце.

— Папочка! Папа! Не умирай! — рыдает Настя.

— Тихо, не трогай его, — Влада оттягивает сестру назад.

— Все будет хорошо. Скорая едет! Всем сохранять спокойствие! — Слава похоже единственная, кто остался в нормальном состоянии психики.

* * *

— Да уж, Алена, ну и дел ты натворила, — вздыхает мама.

Мы стоим в больничном коридоре. Обхватываю себя руками. Не знаю сколько времени нахожусь здесь.

Бросаю на родительницу измученный взгляд. — Тише, тише. Я же не критикую тебя. Дай пар то выпустить. Съездила я, получается, на юбилей. Всего то пару дней не было.

— Мам, хватит.

— Он поправится. Обязательно. Все будет нормально. Бывает, — бормочет себе под нос. — Так что там за мужчина? Мне Влада сказала, что Георг тебя в измене обвинил.

— Я не буду это обсуждать.

— А подружка твоя! Боксерка блин!

У Линды трещина в руке. У девочек стресс, я чувствую себя падшей женщиной, хотя ни в чем не виновата.

С Кириллом только переписываюсь. Не нужно сейчас добавлять масла в огонь, хотя он хотел приехать, поддержать меня. Но здесь это точно будет лишним.

— Ален, прости. Я сорвалась. Увидела твое лицо красное, поняла, что он тебя ударил, — винится Линда, подходя ко мне.

— Все нормально. Только бы он поправился…

— Да уж, в виде трупа он нам точно не нужен, — фыркает. — Еще и святым его молва сделает. Вон букеты несут и несут.

— Ты сама как?

— Да все нормально, — показывает руку в повязке. — Я и правда силу не рассчитала.

* * *

Неделю спустя

Георг

— Боюсь, вас временно придется отстранить от должности. Вы не можете выполнять свои обязанности, лежа на больничной койке. Но вы главное поправляйтесь, Георг Алексеевич. Ни о чем не волнуйтесь. Борис Игнатьевич принял руководство на себя и отлично со всем справляется. А вы лечитесь. Решайте семейные проблемы. Все будет хорошо.

— Спасибо, Артем Дмитриевич. Я быстро поправлюсь. Вернусь к своим обязанностям.

— Да вы не торопитесь, ни в коем случае. Лучше поезжайте к морю. На месяцок. А лучше на два.

— Я не могу долго без работы.

— Придется привыкать, голубчик. Увы, придется. Мы не молодеем. Вам уже вряд ли стоит стремиться к руководящей должности.

Опускаю глаза, но внутри меня разрывает от ярости. Чертов Романов! Он всегда завидовал мне. И сейчас, уверен, ликует. Должность так быстро и внезапно приплыла ему в руки.

А что остается мне?

— Ну, всего хорошего. А вот и ваша дама сердца. Заботьтесь о нем как следует, милочка.

— Конечно, обязательно, — улыбается Светлана.

— Надеюсь, к родам тебя выпишут, милый. Времени немного осталось, ты поправляйся.

Начинает доставать из сумки продукты.

— Супчик тебе привезла.

— Покупной? — морщусь, посмотрев на упаковку.

— Он хороший, вкусный. Мне сейчас никак не получится готовить. Токсикоз.

— Он у тебя, похоже, перманентный.

— Ну зачем ты так? — обиженно поджимает губы.

— Забери это. Мама Алены мне домашний принесла.

— То есть, она тебе все еще теща?