Причина бессонных ночей - Даша Коэн

Исхакова, в отличие от некоторых, я на эту должность даже не рассматривала. Слишком уж вызывающим было его лицо, за счет беспредельной печати самоуверенности во всем его образе, и извечно ленно прикрытых век. Будто бы ему все опостылело в этом мире. И губы кривил он так саркастически и на постоянной основе, что становилось тошно. И смотрел он вечно с явной насмешкой. Пф-ф-ф, этому недоделанному павлину точно не место среди первых. Просто новизна момента берет свое, вот девчонки и очаровались, но пройдет время и все станет как прежде...

Но, как бы то ни было, краски этот день для меня однозначно потерял. Моего главного раздражителя сегодня не было. Бесить было некого. Вот и пришлось немного разочарованно взгрустнуть, не замечая ровным счетом ничего. Смешки по поводу новенькой неформалки-замухрышки остались за фокусом моего внимания. Два букета подаренных цветов от мальчишек со старших курсов тоже не привели меня в восторг. Приглашение сходить в кино от кого-то точно так же осталось за кадром, как и еще несколько попыток пригласить меня на свидание.

Я мечтала очутиться поскорее дома, потушить себя тишиной и спокойствием.

Мне было до лампочки, кто там и как сильно передо мной выгибается. Вот был бы Исхаков рядом, вот тогда бы я зарядила ему по полной программе, чтобы видел этот гад, какая я всем нужная и желанная. Недостижимая звезда в небе! Мечта!

А так, пресно и невкусно...

И сразу же по приходу домой, отодвинув в сторону все важные дела, я уселась за свой дневник, да хорошенечко и от всей души вылила на его страницы все негодование по поводу того, что сегодня на занятиях не объявился персонаж, которому хотелось сделать одновременно лоботомию и харакири.

Вот только успокоиться оттого, что я таким образом выговорилась, не вышло. Не утешил меня и просмотр любимого сериала. Готовка тоже не привела мозг в состояние привычного эмоционального пофигизма. Время шло, наступила полночь, а я все больше бурлила изнутри, пока не дошла до точки кипения.

И все-таки полезла привычным образом на страницу Летова в социальной сети, а там уже зачем-то перешла на аккаунт Исхакова, который в этот раз оказался нараспашку.

Будто бы ждал, когда же я приду и загляну на его страницу.

Да, пришлось отодвинуть свои принципы в сторону.

И мораль тоже.

И даже позабыть, что такое совесть. Уж очень хотелось мне посмотреть, что там да как в персональном котле варится у этого демона во плоти. И плевать, что я некогда самой себе обещала никогда этого не делать.

Не стыдно. Надо!

А там...

Содом и Гоморра!

Ни капли скромности...

Тот самый, уже известный мне клуб. На шестах, закрытые в клетках, извивались полуголые девушки. Тут и там взрывались бутылки шампанского. Дым кальяна стелился по полу. Довольные, пьяные рожи улыбались в камеру. И даже сам виновник торжества выскочил на сцену, где под восторженные вопли толпы, стащил с себя футболку, гарцуя своим идеально вылепленным торсом.

А затем, как сраный Тони Старк, развел руки в стороны с нахальной улыбкой на скуластом лице, чем дал отмашку, и с потолка на толпу танцующих приглашенных обрушился дождь из разноцветной конфетти, а на сцену вышел известный на всю страну рэпер, чьи хиты взрывали чарты и нон-стопом крутили по радио. Он-то и привел собравшуюся массу людей в неописуемый экстаз.

Последним кадром на опубликованном видео показали самого Тимофей Исхакова. Он был в дугу — это видно. Глаза его пьяные от вседозволенности. Он плотоядно и сыто от такой сладкой жизни облизнулся, а затем самодовольно показал в камеру «козу».

И я зачем-то перемотала эти последние секунды раз пять, а то и шесть, просматривая их снова и снова. И наполняясь яростью и оглушительной ненавистью к этому парню...

— Что, дочь, сегодня снова в ночной клуб поедем костями трясти, да? — послышался за спиной голос отца, и я тут же свернула все вкладки, заодно и захлопывая крышку ноутбука.

— Папа!

— Мышку жалко, — голосом Шурика произнес родитель и покосился на компьютерный девайс в моей руке.

— Тебя стучать учили? — фыркнула я, отшвыривая от себя беспроводное устройство.

— Я по дому уже минут пятнадцать, как расхаживаю!

— Да я просто тут..., — отмахнулась я.

— Ну, хочешь, поедем искать в места не столь отдаленные слезы единорога, кровь дракона, крысиные хвосты и глаза летучих мышей?

— Чего? — нахмурилась я и непонимающе скривилась.

— Для зелья колдовского. Нашлем там на твоих недругов недержание до конца их дней и диарею в одном флаконе. М-м, прикольно я придумал?

— Я валяюсь, пап, — рассмеялась я и покачала головой, а затем встала и обняла своего старика.

— Знаю — я лучший.

— И я знаю, что ты лучший, пап.

— Что там опять твой недруг накуролесил? — поглаживая меня по макушке, осторожно спросил отец.

— Родиться удумал, — буркнула я.

— Гад, да?

— Не то слово...

Тем не менее отец как-то стразу потушил меня. Напомнил, где я, а где этот мажористый сброд. И даже сон наконец-то пришел. И спалось мне всю ночь хорошо, без ужасных сновидений, в которых долбанутый Исхаков лез ко мне целоваться и с признанием в любви до гроба. О нет! Сегодня я бегала всю ночь напролет за ним с бензопилой и изредка даже догоняла, отрезая то одну, то другую его шальную конечность.

И хохотала, хохотала, хохотала...

А дальше наступило утро. И я даже не полезла разведывать новости минувшей ночи. Собралась и пошла на пары, как на парад. Красивая, словно смертный грех: макияж, короткая юбка, прическа. Не девочка — подарок небес.

Да только зря старалась. Уже после звонка на первую пару я поняла, что сегодня на занятиях в связи с прошедшей отвязной вечеринкой в ночном клубе, в институте не объявится не только Исхаков, но и Летов тоже.

А еще не было Хлебниковой. И на наши с Риткой сообщения она почему-то не отвечала, лишь к концу учебного дня черкнув сухо, что ей сегодня нездоровится.

Короче, еще один день в трубу и прожит зря!

Так психанула, что на последнюю пару забила и не пошла. А уже сидя дома, за своим письменным столом и медитируя над личным дневником, я вдруг оглянулась и увидела в валяющейся на полу сумке стопку валентинок, которые не разобрала еще со вчерашнего дня.

Вытащила все это добро и вывалила на крышку стола. Но взглядом зацепилась только за одну.

Черный конверт.

В нем точно такое же черное сердце.