Магический код - Ольга Егорова

— Ну как же не может. — Иван почти обиделся. — Разве не помните, как мы с вами встретились? Далеко от берега. Я тогда от неожиданности правда чуть не утонул. Я тогда подумал, что это дельфин плывет…

Она теперь уже полностью повернулась к нему. И смотрела недоверчиво и пристально. Словно пыталась идентифицировать его личность — настоящий следователь городской прокуратуры.

А глаза у нее на самом деле были точно такого же цвета, как море. Сейчас — абсолютно такого же сине-зеленого цвета, совсем как тогда, когда он встретил ее впервые.

Она смотрела по-прежнему недоверчиво. Чтобы окончательно добить ее, Иван напомнил:

— У вас тогда еще была такая прическа… Такая прическа — две косы. И на концах этих кос были розовые резинки. Вот. Ну, что вы теперь скажете?

— Вы совсем… Совсем не похожи. — Она растерялась, а от растерянности забыла про свою змеиную сущность и перестала шипеть.

Иван улыбнулся:

— У меня просто волосы мокрые тогда были. Поэтому вам кажется, что непохож. Хотите, я сейчас пойду волосы намочу? У вас здесь есть где-нибудь кран с водой? Или душевая кабина? Нет, серьезно!

Она почти улыбалась, и на лице у нее было написано: вы — ненормальный…

— Не надо волосы мочить. На улице холодно. Ноябрь. Простудитесь. Мне, что ли, отвечать потом за вас?

— Не простужусь. У меня машина.

— Все равно не надо волосы мочить. Я и так верю.

Теперь она стала казаться немного более доброжелательной. Видимо, Иван в роли русского парня с мокрыми волосами понравился ей больше, чем Иван в роли пьяного француза с сухими волосами.

Отчасти он был с ней согласен, потому что и сам себе не очень-то понравился в роли пьяного француза. Она помолчала немного, потом спросила:

— Вы правда астролог?

— Нет. Не правда, — честно признался Иван.

— Я так и думала, — ответила она как-то обреченно. — И чего вы от меня хотите?

— Да ничего особенного. Просто познакомиться. Поближе.

— Это как — поближе?

— Ну, так… Так, чтобы вы мне что-нибудь о себе рассказали. А я вам — о себе. Если вам, конечно, интересно обо мне…

Она подумала еще некоторое время, помолчала. Потом ответила серьезно:

— Нет, неинтересно, — и повернулась к своим девчонкам, которые, успев уже заметить, что внимание тренера временно переключилось на другой объект, валялись на ковре и хватали друг друга за пятки вместо того, чтобы делать свои сальто и рандаты. — Это что еще такое? Это что за куча-мала? А? Я вас спрашиваю! А ну, быстро все выстроились в ряд! Чья сейчас очередь?

— Моя, — охотно призналась все та же девочка-светофор по имени Света. Подпрыгнула на месте, оттолкнулась правой ногой и помчалась по ковру. И взлетела в воздух, да так высоко, что у Ивана на миг перехватило дыхание.

— Ноги вместе! Ноги вместе должны быть, Света! И носки тянуть!

Иван удивился: она еще недовольна! На его взгляд, эта Света-светофор летала в воздухе вполне безупречно.

Он продолжал сидеть на низкой скамейке и наблюдать за воздушными пируэтами десятилетних спортсменок, всем своим видом показывая, что это ему смертельно интересно. Но на самом деле все девчонки делали одно и то же, крутились в воздухе абсолютно одинаково, и после пятого или шестого по счету сальто Иван откровенно заскучал. Он перевел взгляд на тренерскую спину. Эта прямая спина и гордо расправленные плечи казались ему сейчас воплощением неприступности. Вот ведь, кажется, очередная неудача его постигла. Пожалуй, хватит уже проявлять настойчивость. Сказала же — «неинтересно». Без всякой злобы сказала, просто честно и откровенно. Если с третьей попытки не получилось ничего — нужно просто забыть. Забыть и не вспоминать. И это будет не так уж сложно. По крайней мере, не настолько сложно, как забыть Веру, — не придется вычеркивать из памяти пятнадцать прожитых лет.

Придется вычеркнуть только один день. Один-единственный разнесчастный день, да и то не целый день, а только одно утро и один вечер. Подумаешь. Нет ничего в жизни проще. Пожалуй, он так и сделает. Прямо сейчас — встанет с этой дурацкой низкой скамейки, на которой устал уже сидеть с торчащими выше головы коленями, попрощается и уйдет. И больше не вернется. И вспоминать не будет, и жалеть ни о чем не будет тоже…

Он уже и правда собрался подняться со скамейки и выйти из зала. Но секундой раньше произошло что-то такое, что вмиг разрушило все его планы.

Сначала он даже не понял, в чем дело. И никто, кажется, этого не понял. Привычное сальто девочки-светофора, десятое уже, наверное, по счету, вдруг закончилось как-то неправильно. Рыжая косичка метнулась в воздухе, корпус девчонки сдвинулся резко вправо, она беспомощно замахала в воздухе руками — И упала, ударившись головой о бортик такой же низкой скамейки, стоявшей вдоль стены. Упала — и замерла, не двигаясь и не говоря ни слова.

В зале повисла мертвая тишина. Иван успел только подумать о том, что этот звук, который он сейчас слышал, никак не может быть звуком удара головы о скамейку. Не может быть, потому что…

— Светка!!! — послышался крик Дианы.

Хотя Иван и не узнал ее голоса, но догадался, что кричит именно она. Он вскочил со скамейки и помчался вслед за ней к неподвижно лежащей на гимнастической дорожке девчонке.

Сама девчонка лежала на дорожке, и только голова ее неловко свесилась на пол и лежала теперь в промежутке между дорожкой и скамейкой. Иван сумел разглядеть дощатый пол спортивного зала. Доски были покрашены в синий цвет.

— Светка!!! Светка, очнись! Очнись, прошу тебя… Господи, да что же это?!

Иван опустился на колени рядом с девчонкиной головой. Одна коленка тут же сползла в щель между скамейкой и гимнастической дорожкой. Лицо у девчонки было бледным — ни кровинки, и губы были белые. Он осторожно подложил ладонь под ее голову, опасаясь, что ладонь станет мокрой от крови, но ладонь была сухой, и это значило, что крови не было.

— Светка! — слышалось отовсюду. Иван поднял на миг глаза и увидел над собой множество встревоженных лиц — детских, взрослых. И лицо Дианы — почти такое же бледное, как и лицо девчонки, которая сейчас была без сознания.

— Она жива. Просто ударилась и потеряла сознание. Ее нужно к врачу. Есть у вас здесь врач?

— Да, конечно… Конечно, врач… — Диана поднялась с колен.

Иван подложил другую руку под талию девчонки и поднял ее на руки, ощущая мягкие косточки под одеждой и кожей. Длинная рыжая коса с такой же рыжей резинкой на конце скользнула по предплечью и упала вниз. Она так и болталась, раскачиваясь, как маятник, из стороны в сторону, все время, пока Иван осторожно нес девчонку к медпункту, спускался с ней по ступенькам, а потом еще долго шел по вестибюлю спортивного комплекса, в котором по-прежнему было полно народу и скучал под огромной диффенбахией черный кот.