Нежный тиран - Вайолет Уинспир

— У синьора ди Корте другие планы на мой счет. Ты знаешь, как он любит приказывать — я иду слушать хор Сан-Марко, после чего он отведет меня на встречу с эрудированной графиней Риффини. Полагаю, он находит, что я должна восполнить с ее помощью пробелы в образовании.

— Это будет образовательный выход на троих? — саркастически поинтересовался Микаэль. — Ну и ну: Максим станет вещать тебе о культуре, а Андрея — ненавидеть за то, что тебе восемнадцать.

— Микаэль! — Лаури казалась такой растерянной, что Микаэль рассмеялся и взъерошил ей волосы.

— Я отрываю тебя от занятий, бедный ребенок. Поужинаешь со мной сегодня, чтобы компенсировать завтрашний прогул?

Лаури кивнула и бросилась в класс, словно за ней гнались.

Воскресенье в палаццо всегда было выходным днем. И мелодичный звон многочисленных церковных колоколов, казалось, усиливал атмосферу мира и отдыха.

Зачарованная Лаури слушала звон, разносящийся по воде, пока Максим ди Корте расплачивался с гондольером, высадившим их на ступеньки Сан-Марко. Затем директор присоединился к своей подопечной, и они прошли среди бесчисленных голубей до входа в великий венецианский собор.

Чистый весенний ветер овевал шпили и купола, над которыми кружились голуби, символ мира. Греческие кони, украшавшие фасад, отливали на солнце зеленоватой бронзой.

В огромном золотом соборе чувствовалось первобытное христианское величие, и сердце Лаури раскрылось, чтобы вместить эту красоту.

— Вся мифология Венеции отразилась в одном этом здании, — шепнул Максим, и, когда Лаури подняла голову, чтобы взглянуть на спутника, его волосы, блестевшие в солнечном свете, напомнили ей крыло сокола.

Девушка улыбнулась и благодарно прикоснулась к рукаву его выходного темно-синего костюма. Как хорошо, что Андреи не было с ними, — ее враждебное присутствие отравило бы все удовольствие. Рядом с ней Лаури не смогла бы наслаждаться бронзовыми колоколами, весенним солнцем и гомоном монахинь, пасущих выводок застенчивых послушниц.

Войдя в Сан-Марко, они словно погрузились в золотые сумерки; высоко над головами пылали мозаичные своды. Каждая из фресок представляла отдельную библейскую историю: Адам с Евой и их потерянный Рай, Ной с животными в огромном Ковчеге, Моисей со святыми дарами.

Полы также были выложены мозаикой. Вокруг возвышались мраморные колонны и готические арки, своды и галереи, каменные ангелы и пророки в витражах.

Внутри царила сумеречная, восточная, мистическая атмосфера.

Лаури знала, что никогда в жизни не забудет Сан-Марко, мерцающих свечей и величественного эха хоровой музыки. Все вместе это завораживало, и когда в конце экскурсии она выбралась вслед за Максимом на яркое солнце, то обнаружила, что ее ресницы мокры от слез восторга. Девушка потупилась, когда спутник взглянул на нее.

— Ты разглядела колокольню со смотровой площадки моей башни? — поинтересовался он.

Она покачала головой, и вместе с другими посетителями Сан-Марко они вошли в лифт. — Максим провел ее к галерее, проходящей за бронзовыми конями. Они долго смотрели вниз на золотистые купола, любовались статуями грифона Сан-Марко и святого Теодора с его крокодилом, возвышающихся на гигантских колоннах, на людей и птиц, а еще на зеленое море, расстилающееся за колокольней.

— Казанова, наверное, не раз приводил сюда своих многочисленных подружек, и прекрасные любовники восхищались дивным видом, — улыбнулся Максим. — Венеция — самый сказочный город в мире; тут никогда не знаешь, где заканчиваются мечты и начинается реальность.

Лаури с изумлением увидела, как он ласково провел тонкой рукой по гриве одного из бронзовых коней, отлитого много столетий назад в Афинах.

И тут старинные часы на соседней башне пробили один раз. Эхо прокатилось по окрестностям, подняв в воздух тысячи голубей. Ладонь Максима нашла локоть Лаури, и венецианец объявил, что им пора отправляться на виллу «Нора», построенную на прекраснейшем из островов Лагуны.

Частная гондола графини поджидала их у подножия собора — большое судно с парой гребцов, одетых в темные ливреи. Лаури опустилась на черные с бахромой подушки, и, когда Максим на мгновение склонился над ней, девушка живо вспомнила вечер, проведенный в башне наедине с ним. Тогда он вынудил ее признаться, что им с Микаэлем уже исполняли серенаду в гондоле.

Максим сел напротив, и Лаури подумала о том, как странно плыть в одной гондоле с таинственным венецианцем. Когда изящная черная лодка выскользнула в зеленую лагуну, маленькая англичанка неожиданно почувствовала, что перед ней находится больше, чем строгий хозяин. Максим мог просто прятать за сдержанностью и холодными манерами доброе сердце и уязвимую душу. Он взглянул на фасад средневековой базилики, когда они проплывали мимо, и Лаури поразило выражение кротости на всегда суровом лице.

— Я правильно отреагировала на хор? Вы довольны? — с улыбкой спросила Лаури.

— Твоя реакция порадовала меня, — радостно ответил он. — Молодым людям нелегко угодить, ведь вещи, кажущиеся изумительными старшему поколению, порой наводят уныние на юных.

— Мне очень понравилось, — призналась девушка и отвернулась от спутника, чтобы скрыть смущение.

По лагуне сновали венецианские лодки, носы которых украшали различные таинственные узоры. Ржаво-коричневые паруса четко выделялись на сине-зеленом фоне неба и воды.

— О, смотрите! — Лаури показала на проходящую мимо маленькую флотилию из нескольких гондол, украшенных цветами и лентами. По воде разносились музыка и смех.

— Венецианское венчание, — пояснил Максим.

— Как чудесно, — восхитилась она, — отправиться на свое венчание в гондоле. Это так весело!

— Дитя, — рассмеялся Максим, прикрывая пламя своей зажигалки от бриза и закуривая. — Ты легко сойдешься с графиней — в душе она молода, как юная Девушка. Ее вилла словно перенеслась с Востока на ковре-самолете. Эдакий дворец Шахерезады на острове. Ее фантазер-муж построил этот особняк много лет назад в качестве летней резиденции, и теперь графиня живет там со своей крестницей. Венетта недавно овдовела. Это грустная история; старушка боится, что бедная женщина никогда не оправится от двойной потери — мужа и трехлетнего сынишки. — Его взгляд упал на растерянное лицо Лаури. — Венетта боготворила мужа, — тихо начал он, — и их сын был коронован на счастье. Они жили на окраине Флоренции, прямо на пути ужасного прошлогоднего наводнения. Венетта — скульптор, лепит фигурки маленьких детей и животных. Ее вызвали в Рим, где проходила выставка этих работ. Венетта была далеко от дома в ту ночь, когда вода прорвала дамбу, разрушив полгорода… и навеки унеся с собой ее мужа и сына.

— Какой ужас! — прошептала Лаури.

— Даже хуже, потому что Венетта еще красива и молода. — Нахмурившись, Максим вынул изо рта сигарету. — Ее жизнь была безжалостна поломана, и бедняжке стало неинтересно продолжать работу. Все время она проводит наедине с собой, бесцельно глядя на реку, отнявшую жизни дорогих ей людей.