Не лучше ли объясниться? - Шарлотта Лэм

— Она спит. Сестра говорит, что все будет хорошо, но… — Он запнулся и сглотнул.

— Но что? — переспросила мисс Ропер.

— Но мне показалось, что она выглядит ужасно. Я все расскажу, когда увидимся, мисс Ропер.

Он отключил телефон, чувствуя себя очень странно. Голова кружилась, и мысли путались. Он боялся потерять сознание и опустил голову на колени, ожидая, когда пройдет недомогание.

— Джеймс? Что с вами? Она не… — В голосе Пейшенс звучала тревога.

Он выпрямился слишком быстро, и голова закружилась, будто сунутая в стиральную машину.

На девушку больно было смотреть. Огненные волосы обрамляли невероятно бледное лицо. Зрачки огромных потемневших зеленовато-карих глаз превратились в болезненные точки. Он прикрыл глаза. Сердце бешено колотилось.

— Джеймс, что случилось? Скажите мне, — настаивала она.

Он понял, какого ответа она боится, и быстро помотал головой.

— Нет, она жива. Спит. Я сижу здесь в надежде, что она проснется.

Девушка издала долгий вздох облегчения и порывисто села на стул рядом с ним.

— Слава Богу. Когда я увидела вас таким подавленным, я подумала… Но почему вы так расстроены?

Он поморщился.

— Неважно себя чувствовал. — Она вгляделась в его лицо, и Джеймс поторопился заверить: — Сейчас все в порядке.

Она походила на весну в своем лимонно-зеленом платье-тунике и в темно-зеленом пиджаке. Он почувствовал, как поднимается настроение при взгляде на нее.

— Сестра сказала «удовлетворительно», но ведь они всегда так говорят, правда? Успокоительная форма, которая ничего не значит.

— Они не стали бы лгать, Джеймс. Когда они говорят, что состояние удовлетворительное, я думаю, так оно и есть. Иначе у них были бы неприятности, если бы она умерла. Разве не так?

— Думаю, вы правы. — Он окинул взором ее стройную фигурку. Для кого она так оделась? Собирается на свидание после больницы?

— На что вы смотрите?

— Я ни на что не смотрю, — возразил он.

— Нет, смотрите. Вам не нравится мое платье? Или это туфли заставили вас поморщиться?

— Конечно, нет. Я не морщился. То есть я… не делал ничего подобного. — Он понимал, что оправдывается, бормочет как дурак. Вечно с ней так получается. А он-то всегда гордился своим самообладанием. Где оно теперь? Надо собраться.

Вышла сестра и посмотрела на них обоих.

— Я думала, вы ушли, — сказала она Джеймсу. — Ждать совершенно нет смысла. Лучше вернуться после обеда.

— Как она? — спросила Пейшенс женщину, которая дружески улыбнулась в ответ.

— А, здравствуйте еще раз. Это вы привезли ее, верно? Я вас помню. Сегодня гораздо лучше. Думаю, мы ее долго не продержим — всего несколько дней.

— Чудесно. Ну, так я приду проведать ее позже.

Они вышли из больницы вместе. Джеймс мрачно молчал. Он не знал, что сказать. На улице Пейшенс взглянула на него.

— Вас привез шофер? Он ждет?

— Нет, я собирался вернуться на такси.

— Я на машине. Могу подвезти вас.

— Не знал, что у вас есть машина.

— Я бы без нее не справилась. Особенно с покупками. Ради экономии я покупаю все оптом.

Она повернула направо и пошла к больничной автостоянке. Джеймс следовал за ней по пятам. Пейшенс остановилась у старого красного, изрядно помятого «универсала».

— Залезайте. Куда вам? В офис?

Он сел и посмотрел на часы. Оказывается, уже около двенадцати.

— Вы с кем-нибудь обедаете?

Она села за руль.

— Только с продуктовой тележкой по дороге домой.

Сердце Джеймса пропустило удар. Значит, она не встречается с тем парнем!

— Позвольте угостить вас обедом, — небрежно предложил он.

В ее голосе прозвучала насмешка:

— Вовсе не обязательно предлагать мне обед, Джеймс, только потому, что я предложила подбросить вас.

Она невыносима. Почему нельзя просто принять предложение? Он нахмурился.

— Я приглашаю вас, потому что мне этого хочется.

Она опустила позолоченные солнцем ресницы, и глаза блеснули за ними, как водная гладь сквозь камыши.

— Тогда принимаю с удовольствием. Куда мы поедем?

— Я закажу где-нибудь. — Он достал маленький сотовый телефон из внутреннего кармана и быстро набрал номер.

Барни ответил через несколько секунд:

— Алло? Дом Ормонда.

— Здравствуй, Барни. Инид сможет приготовить обед на двоих?

— Конечно. Мадам возвращается домой? Ей лучше?

— Ей лучше, но она еще в больнице. — Он помолчал и кратко добавил: — Обед не для нее. Мы будем минут через двадцать.

— Будут какие-нибудь заказы для Инид? Сегодня утром она наполнила холодильники и шкафы. Может приготовить все, что захотите.

— Что-нибудь особенное, — сказал он и отключился.

Пейшенс завела двигатель. Не глядя на него, она произнесла:

— Я правильно поняла — мы обедаем у вас дома?

— Вы не возражаете?

Она быстро взглянула на него.

— При условии, что вы предлагаете только обед.

Пока она выводила машину со стоянки, Джеймс спросил, темнея:

— Что вы имеете в виду?

Пейшенс с неожиданным для Джеймса искусством влилась в поток машин. Она водила гораздо лучше, чем Фиона, хотя была моложе и, видимо, менее опытна.

— Бросьте, Джеймс, — пробормотала она. — Думаете, я забыла вчерашнее? Обед — да. Секс — нет. Ладно?

— Я вас прекрасно понял вчера, — сказал он, глядя на дорогу. — Вы будете в полной безопасности.

Он уже жалел, что пригласил ее на обед. Ясно ведь, что он ей неинтересен. Остаться с ней наедине, понимая это, будет болезненно и унизительно.

Горечь поднялась в его груди. Почему все это случилось с ним? За что? Не познав родительской любви в детстве, он столько лет шел к своей первой любви, и вот влюбился в женщину, которая его не выносит. А он сходит с ума от нее, он весь поглощен страстью и не может выбросить ее из головы ни днем, ни ночью. Какой-то черный юмор.