Скажи мне «люблю» - Дейзи Томсон

Когда инспектор ушел, я поднялась к тете Эмми узнать, как она себя чувствует. К моей радости, она крепко спала и не подозревала, что в дом снова приходили полицейские.

Я присела к ней на кровать и стала гладить кошку, которая уютно свернулась на одеяле у тети в ногах. «Что же теперь делать?» — постоянно задавала я себе один и тот же вопрос.

Тетя Эмми пошевелилась во сне, что-то пробормотала, чего я не смогла разобрать, и перевернулась на другой бок. Вероятно, она действительно очень измучилась за последние дни, потому что проспала уже почти целые сутки.

Стараясь не разбудить ее, я тихо встала, вышла из комнаты и медленно спустилась по ступенькам.

Повинуясь внезапному порыву, я решила позвонить Майку, но в гостинице мне ответили, что он уже упаковал чемодан и уехал в Глазго. Я сердито бросила трубку и чуть не уронила маленькую вазу с букетом из веток и анемонов, которую тетя Эмми поставила на стол.

Я с нежностью дотронулась до пушистых соцветий, и в моей памяти сразу возник тот замечательный день, который мы провели вместе с Джонни.

Джонни. Как мне хотелось сейчас быть рядом с ним. Я уверена, что он мог бы помочь мне усыпить мои страхи своим разумным и практичным взглядом на вещи. Но эти мечты никогда не станут реальностью. Джонни Армстронг за сотни миль отсюда; Джонни Армстронг и не вспоминает про меня; Джонни Армстронг с удовольствием возвратится к своей древней рутине.

Он и Шина Блэк будут работать вместе в его кабинете, читать научные статьи, записывать свои исследования, обсуждать планы на будущее, готовиться к экспедиции в Северную Африку и, без сомнения, радоваться тому, что я наконец исчезла из их жизни.

Джонни так дружелюбно отнесся ко мне не потому, что я это я, а потому, что я — человек, который попал в беду. Он точно так же отнесся бы к кому угодно — молодой женщине, старику, ребенку. И тот день, который мы провели вместе и который так много значил для меня, для него не имел какого-то особенного значения.

Я не могла больше находиться наедине со своими мыслями. Мне необходимо куда-то уйти сейчас. Просто невыносимо было сидеть в четырех стенах.

— Ты здесь, Дина? — долетел до меня сверху голос тети Эмми.

Я поторопилась к ней, захватив с собой тарелку с печеньем и стакан апельсинового сока.

— Мне сегодня гораздо лучше, дорогая, — поприветствовала она меня, когда я вошла в комнату. Теперь она действительно напоминала прежнюю себя.

— Я хочу немного прогуляться, — сказала я. — Если я переключу телефон на спальню отца, ты не могла бы отвечать на звонки?

— Разумеется, Дина. Я сейчас встаю и одеваюсь. — Она взяла сок. — Ты выглядишь так, словно тебе тоже не помешало бы немного отдохнуть!

— Со мной все в порядке! — торопливо проговорила я. Мои нервы были напряжены до предела, я не могла сидеть около тети и обмениваться любезностями, и уж тем более мне не хотелось обсуждать с ней то, что беспокоило меня больше всего.

— Я пойду, — улыбнулась я. — Надеюсь, с тобой все будет в порядке? — И я нежно поцеловала ее в щеку. — Я недолго.

Надев свое верблюжье пальто, я вышла из дома и прошла через сад к гаражу, чтобы взять машину.

Хотя отец просил меня не садиться за руль, я подумала, что небольшая прогулка не причинит особого вреда моей ноге. Мне было просто необходимо хотя бы на час выбраться из Инсфери.

Гараж оказался не заперт. Я почти никогда не закрывала двери на замок, хотя отец постоянно напоминал мне об этом. Я вошла внутрь и села в машину.

Впервые с того памятного дня, проведенного с Джонни Армстронгом, я оказалась в своем автомобиле. К своему удивлению, я обнаружила, что в пепельнице целая груда окурков и весь салон засыпан пеплом. Я сама никогда не курила и с трудом переношу табачный дым и грязь, которую курильщики имеют свойство оставлять кругом после себя.

Помнится, Джонни почти не курил, пока вез меня из Пертшира, но тем не менее он мог бы убрать весь этот мусор.

Я ссыпала окурки и пепел на старую жестяную крышку в углу гаража и несколько минут стояла и смотрела на эту кучку. Единственный сувенир, который я получила от Джонни Армстронга! Забавно, но свидетельство нашей дружбы оказалось весьма символичным. Быстрая вспышка, недолгая жизнь и неожиданный конец.

Я вернулась к машине. И на этот раз обнаружила две заколки светлого цвета, лежавшие на сиденье рядом с водителем, а резиновый коврик на полу был усеян множеством маленьких дырочек от металлических шпилек на женских туфлях.

Во мне снова зашевелилось раздражение. Но не потому, что все это выглядело непривлекательно, а потому, что здесь с Джонни была Шина. Я взяла заколки и выбросила их через открытую дверь гаража на задний двор.

Они перевернулись в воздухе, блеснув на солнце, и упали куда-то в траву. Я подняла коврик и посмотрела, можно ли сделать с ним что-нибудь. Кое-где дырки оказались пробиты насквозь.

«Черт возьми эту Шину, — зло подумала я. — Она не имела никакого права находиться в моей машине и портить все вокруг своими дурацкими туфлями».

Дурацкими туфлями? Я снова задумалась. Когда я увидела Шину впервые, то, могу сказать точно, она была в твидовом костюме и в мягких туфлях на низком каблуке. Я отлично помню эти туфли! Из великолепной кожи и так ловко сидевшие на ее ногах, что я сразу подумала — они, без сомнения, ручной работы. У них просто не могло быть металлических каблуков, так же как не могло быть и у туфель, в которых она приезжала вчера. Впрочем, Шина вообще вряд ли носит такую обувь. Разве что по специальному случаю.

Значит, в машине находилась не Шина. Джонни, вероятно, просто кого-то подвозил, решила я, и эта мысль подействовала на меня успокаивающе.

Я выехала из гаража в переулок, повернула на восток, но не успела проехать и сотню ярдов по неровной дороге, как сразу поняла — отец прав, мне действительно не стоило садиться за руль.

Моя щиколотка заныла так сильно, что ехать дальше не представлялось возможным.

Я сбавила скорость и хотела свернуть в узкий переулок, но тут острая боль пронзила ногу, и я не сумела выполнить поворот. Машину стало заносить, а затем она остановилась, почти полностью перегородив дорогу.