Голубка - Алина Знаменская

— Лера, вы смелая девушка? Только честно. Вы способны на поступок?

— Я? — Лера попыталась честно оценить себя. Способна ли на поступок? Да, хотелось бы знать, способна ли она на поступок. — На какой поступок? — с улыбкой уточнила она, невольно попадая под влияние его нервного напряжения.

— На отчаянный, быть может. Во всяком случае — на решительный.

— Ну, если вы меня попросите сейчас прыгнуть с вами в воду, за борт, то вряд ли я…

Лера все еще пробовала шутить, но он даже не улыбнулся.

— Нет. Это глупости. Я не об этом. Просто я чувствую, что сейчас в моей жизни происходит нечто важное. И то, что у других складывается годами, у меня… у нас сложилось быстро, стремительно, как ход этого корабля. Я полюбил вас, Лера. Станьте моей женой!

Было очень шумно, ему приходилось говорить громко. Почти кричать. Она смотрела на него, не в силах оторвать глаз.

— Я не могу пообещать вам золотые горы. Жизнь морского офицера не мед. Но я точно могу пообещать: я никогда не предам вас, Лера.

Это оказались именно те слова, которые были нужны ей.

«Я НЕ ПРЕДАМ ТЕБЯ». Это самое главное. А остальное ее не пугает. Она ни о чем не задумывалась. Словно готовясь к прыжку с десятиметровой вышки, она зажмурилась и сказала:

— Я согласна.

Он подхватил ее и закружил по палубе. Она открыла глаза, когда они очутились в гуще молодоженов.

— Товарищи! — возвестил Кирилл. — Эта девушка согласилась стать моей женой!

— Ура! — закричали вчерашние курсанты.

— В нашем полку прибыло, — заметил кто-то.

Этот день остался в памяти Калерии Подольской ярким цветным кинофильмом. Как те, первые, цветные, на которые она с однокурсниками бегала после лекций. Но ни один из гениальных режиссеров не придумал столь замечательных кадров, кои сложились в жизни Калерии Подольской в тот день. Нарядный величественный корабль, разрезающий гладь Финского залива, чайки, снующие над волнами, красивые молодые лица, белые мундиры с золотыми погонами и легкий крепдешин Лериного синего платья в горошек.

Синее платье с белым пояском, летящие по ветру волосы — такой она осталась на снимке.

Разве только экранизация гриновских «Алых парусов» могла соперничать по красоте с кадрами Лериного головокружительного дня. Но там, в том фильме, Ассоль смотрела на Грея как на Бога. А Калерия смотрела на Кирилла как на равного. Он не подходил на роль принца. Он был другой.

Каким-то особым женским чутьем Лера поняла, что именно такой человек ей нужен сейчас. Она не хотела взирать на мужчину как на божество, ведь именно так она когда-то смотрела на Юру. Нет, теперь она сама собиралась стать божеством. Она жаждала быть любимой.

Первый поцелуй случился тут же, на палубе корабля. Они танцевали и целовались, не замечая никого вокруг.

После прогулки на корабле они снова бродили по городу, целовались и мечтали о будущем. Кирилл настаивал расписаться завтра же, но Калерия, прощаясь с ним, сказала:

— Нет, мы распишемся в Москве. Если, конечно, ты не передумаешь. Я должна тебе кое-что рассказать.

Она понимала, что сейчас одним махом может разрушить красивую сказку. Понимала и все же посчитала, что должна быть честной с ним до конца.

Она подняла на него глаза. Его взор был полон восторга внезапно вспыхнувшего чувства.

— У меня есть тайна. Я понимаю, что она сейчас может встать между нами. Но я не хочу иметь тайны от тебя.

Он кивнул.

— У меня уже был любимый человек. Мы были очень молоды, и… Он предал меня. Я потеряла ребенка. Возможно, я сейчас разрушила тот образ, который ты себе создал… Что ж, если ты передумаешь, я тебя пойму.

Назавтра утром она уехала в Москву. Дома, сославшись на усталость, сразу легла спать и избежала вопросов.

А утром Подольских разбудил ранний звонок в дверь. Лиза побежала открывать. На пороге стоял молодой человек в форме морского офицера с огромным букетом белых гвоздик. Вышла хозяйка дома и в недоумении уставилась на него.

— Здравствуйте, Татьяна Ивановна, — улыбнулся молодой человек. — Это вам.

Она как загипнотизированная приняла цветы.

— Петя, — слабым голосом позвала она.

Петр Дмитриевич в атласной полосатой пижаме выглянул из ванной.

— Что случилось?

— Вы — Лерочкин кавалер? — догадалась Татьяна Ивановна, с беспокойством оглядываясь на мужа.

Лейтенант обворожительно улыбнулся.

— Вы почти угадали, Татьяна Ивановна. Позавчера Калерия Петровна дала согласие стать моей женой.

— Что?! — Правая густая бровь генерала Подольского поползла вверх.

В эту минуту показалась Калерия в спортивных бриджах и майке с надписью «СССР».

— Папа, мама, познакомьтесь. Это Кирилл. Я выхожу за него замуж.

Она выглядела абсолютно спокойной, только в глубине ее глаз Лиза заметила стальные искорки упрямства. Лерочка была готова нанести сокрушительный контрудар натиску старшего поколения.

— Ну я не знаю… — забормотал генерал и развел руками. — Ты бы хоть нас предупредила, что ли…

— Лера, я надеюсь, это розыгрыш? — все еще не верила Татьяна Ивановна.

— Не надейся, мам. Перед вами действительно мой избранник. Вы бы оделись с папой, а то Кирилл такой красивый, а вы — в пижамах…

Родители послушно двинулись в спальню.

— Завтрак подавать? — пробасила Лиза.

Молодые дружно рассмеялись. Лера потащила жениха в свою комнату.

— Ой, сейчас будет собрание, только держись! Ты еще не знаешь, что тебе предстоит, Кирилл!

— Ничего, выдержим. Мы — вместе?

— Мы вместе! — как заклинание повторила Лера. Ей снова было легко с ним, она знала, что он не подведет.

Когда молодые пришли в гостиную, супруги Подольские восседали за столом при всем параде. На Татьяне Ивановне был шелковый костюм цвета лаванды, который украшала нитка жемчуга. Щеки новоиспеченной тещи пылали. Генерал в парадном кителе при медалях сурово смотрел в блюдце с лимоном.

Увидев в комнате генерала армии при всех регалиях, молодой человек споткнулся и начал краснеть скулами.

— Здравия желаю, товарищ генерал… армии.

Лера рассмеялась и захлопала в ладоши.

— Здоровались уже. Не на параде, — с нарочитой угрюмостью проговорил генерал. На самом деле смущение лейтенантика пришлось ему по душе. И то, что дочка скрыла от парня звание отца, тоже понравилось.

— Просим к столу, — сухо произнесла Татьяна Ивановна, не сводя глаз с гостя.

— Ты что же, Калерия, не предупредила кавалера-то, что отец, можно сказать, коллега?