Соперница королевы - Виктория Холт

Была весна, и королева как всегда в это время года переехала со всем двором в Гринвич, чтобы наслаждаться на природе первыми теплыми днями. К ее приезду дворец украсили и освежили. В покоях, отведенных для фрейлин королевы, меня встретили Кейт Кэри, леди Ховард Эффингем, Анна, леди Уорвик, и Катерина, графиня Хантингдон. Кейт была сестрой моей матери и, соответственно, кузиной королевы. Анна была замужем за братом Роберта Эмброузом, а Катерина приходилась родной сестрой Роберту.

Тетя Кейт, обняв меня, сказала, что я прекрасно выгляжу и она очень рада видеть меня при дворе.

— Тебя так долго не было с нами, — сказала Анна с недовольной гримаской.

— Она провела эти годы с семьей и, судя по всему, не напрасно. Теперь у нее есть чем гордиться, — ответила тетя Кейт.

— Королева часто вспоминает тебя, — вставила Катерина. — Правда, Анна?

— Конечно. Она не раз говорила, что в юности Леттис была одной из самых красивых дам при дворе. А вы же знаете, как королева любит окружать себя людьми приятной внешности.

— И я ей так нравилась, что она отправила меня в ссылку на восемь лет, — напомнила им я.

— Она считала, что ты нужна мужу и не хотела забирать тебя у него.

— Именно поэтому она снова посылает его в Ирландию?

— Тебе следовало бы поехать с ним, — сказала тетя Кейт. — Негоже надолго отпускать мужа одного.

— Ничего, — отмахнулась я. — Уолтеру это только на пользу.

Катерина засмеялась, но тетя Кейт оставалась серьезной.

— Леттис, девочка моя, — сказала она. — Не вздумай сказать подобное при королеве. Она очень не любит легкомысленного отношения к браку.

— Удивительно, что при таком серьезном отношении к браку она избегает его.

— Не нам судить об этом, — отрезала тетя Кейт. — Завтра на ужине ты будешь одной из придворных дам, пробующих блюда королевы. Она наверняка захочет поговорить с тобой. Ты ведь знаешь, Елизавета всегда готова отбросить церемонии за столом.

Я понимала, что тетя предупреждает меня об осторожности. Я не была при дворе восемь лет, а это означало, что я чем-то сильно задела королеву, ведь она была очень снисходительна к своей родне, особенно по линии Болейн. С Тюдорами Елизавета держалась построже, поскольку с ними надо было быть начеку, а среди Болейнов никто не претендовал на трон и они были счастливы теми королевскими милостями, которыми любила осыпать их Елизавета.

В эту ночь я едва могла заснуть от радостного возбуждения. Я снова при дворе. И рано или поздно увижусь с Робертом. И как только взгляну ему в глаза, сразу пойму, настолько ли нравлюсь ему, чтобы он пошел на риск. Но одно знала точно уже сейчас — больше никаких поспешных объятий. Ради такой малости я не собиралась опять отправляться в изгнание.

— На этот раз придумай что-нибудь получше, Роберт, — шептала я себе. — Разумеется, если ты поймешь, что все еще хочешь меня… и, конечно же, если я опять испытаю это непреодолимое желание стать твоей любовницей.

Я провела бессонную ночь, но какое наслаждение было нежиться в кровати, представляя себе радужные перспективы. Я так долго не была при дворе, столько лет потеряла… Ну, положим, не совсем потеряла… У меня есть дети и, особенно, мой собственный маленький Роберт. Я могла спокойно оставить его дома, будучи уверенной, что о нем хорошо позаботятся. Кроме того, подрастающих мальчиков только раздражает постоянное присутствие любящей матери. Но он всегда будет любить меня, мое маленькое сокровище, а когда вырастет, то всегда сможет рассчитывать на помощь мамы, своего самого близкого друга.

Было воскресенье, и во дворце состоялся большой прием. Архиепископ Кентерберийский, епископ Лондона, канцлер, королевские министры, родовитые аристократы — все пришли выразить уважение королеве. Она принимала их в Присутственной зале, стены которой были украшены богато вышитыми гобеленами, а пол присыпан свежим тростником.

Народ толпился на улицах, чтобы увидеть впечатляющую процессию, и королева не отказывала своему народу в удовольствии видеть всю торжественность и роскошь. Елизавета всегда помнила, что стала королевой благодаря народу Англии, поддержавшему ее. И она не упускала случая доставить им удовольствие. Королева, например, могла, проезжая верхом сквозь толпу людей, остановиться и побеседовать с самым последним нищим. Тем самым Елизавета давала понять, что, хоть и является существом высшего порядка, сошедшей на землю богиней, она знает и любит свой народ и в каком-то смысле служит ему. В этом и заключался секрет ее необыкновенной популярности.

Я видела, как входили графы, рыцари ордена Подвязки, бароны. Потом появился канцлер в сопровождении двух рыцарей, один из которых нес королевский скипетр, а другой — меч государства в красных ножнах, украшенных лилиями. Королева вошла в залу сразу за ними, но, к сожалению, обремененная своими обязанностями, я вынуждена была покинуть Присутственную залу.

Меня всегда забавлял ритуал подготовки стола. Это было настоящее священнодействие. Этикет требовал, чтобы придворных дам, пробующих блюда королевы, было две — одна замужняя, другая девица, — и обе обязательно высокого происхождения. В тот день со мной в паре была юная графиня.

Вначале в залу вошел кавалер с жезлом в руке, а за ним показался другой, со скатертью. Вслед за ними вошла целая процессия, каждый участник которой что-нибудь нес — солонку, блюдо, хлеб… Я с трудом подавила улыбку, наблюдая за тем, как они преклонили колена перед пустым столом, прежде чем начать его накрывать.

Потом наступила наша очередь. Мы приблизились к столу. Я держала в руке специальный нож, предназначенный именно для этой церемонии. Мы взяли хлеб и соль и втерли их в тарелки, дабы убедиться в том, что они чистые. Только после этого в залу стали заносить кушанья. Я отрезала от каждого кушанья кусочки и отдавала их гвардейцам, также участвующим в церемонии. Они съедали все, что я им давала. Это делалось для того, чтобы защитить королеву от яда.

Когда гвардейцы закончили есть, трубы и литавры возвестили о том, что стол накрыт.

Королева, как правило, не сидела в общей зале. Она предпочитала есть в смежной с залой комнате. Как я и предполагала, королева велела позвать меня туда и позволила присесть рядом с ней.

Пока я рассыпалась в благодарностях, она внимательно рассматривала меня. Мне тоже ужасно хотелось увидеть, как ее изменили годы, но с этим не следовало спешить.

— Ты посмотри, как хорошо на тебя подействовала сельская жизнь, — сказала она. — И материнство тоже. Двое сыновей, говоришь? Надеюсь когда-нибудь увидеть их.

— Вашему Величеству стоит только приказать, — ответила я, хотя это и так было ясно.

Елизавета покивала.

— Многое произошло с тех пор, как ты была при дворе. Я так скучаю по своей дорогой сестре, твоей матери.

— Ваше Величество всегда были добры к ней. Она часто говорила мне об этом.

Неужели это слезы блеснули в ее глазах? Может быть и так — Елизавета всегда была сентиментальной по отношению к тем, кого считала настоящими друзьями. А мама, без сомнения, была одной из них.