Все имеет цену - Одри Карлан

Мейсон запустил пальцы в волосы и основательно дернул.

– Блин, блин, блин! Не могу поверить, что мы переспали. Вот черт! – выкрикнул он, меряя шагами комнату.

Я подобрала валявшуюся на полу майку, натянула ее через голову, затем потянулась за джинсами. Когда Мейсон отвернулся, я поспешно в них втиснулась.

– Мейсон, мы не переспали.

Он замер на месте и, уставившись на меня так, словно я сморозила несусветную глупость, ткнул пальцем в кровать.

– Э-э, с добрым утречком?

Я раздраженно выдохнула. Мне нужен был кофе и пригоршня ибупрофена, и чем скорее, тем лучше. Крошечным человечкам, затеявшим у меня в голове строительные работы и сверлившим мой мозг своими миниатюрными инструментами, потешаясь при этом над тем, как я вчера напилась, самое время было убираться восвояси – иначе я не могла толком думать.

– Нет. Мы спали вместе, но без секса. Мы нажрались как свиньи. Поверь мне, уж я могу определить, оттрахали ли меня – и сейчас я на сто процентов уверена, что ничего такого не было.

Мейсон оглядел меня с головы до ног.

– Да, уж ты сможешь, – ухмыльнулся он, и я передернулась. – Извини. Черт!

Похоже, он снова почувствовал себя долбоклюем.

– Но как, во имя всего святого, я заставлю ее мне поверить? Ей известно мое прошлое, Миа. Это в точности как то гребаное дерьмо, в котором я плескался до ее появления.

Понурившись, он тяжело осел на кровать.

Я присела рядом с ним.

– Ладно, вот что мы сделаем. Мы примем душ, раздобудем еду, кофе и закинемся колесами…

Брови Мейсона взлетели вверх.

– Ибупрофеном или тайленолом, тупица, а затем мы ей позвоним. Ты будешь пресмыкаться перед ней и популярно объяснишь, что мы просто напились и не трахались, что, хотя это выглядело со стороны довольно хреново, ничего не произошло – мы только спали в одной постели.

Мейсон прижал большие пальцы к вискам, распластав крупные ладони.

– Я помню, как тискал твои сиськи и спрашивал, можно ли их трахнуть.

Он застонал, бросив на меня виноватый взгляд.

– Ладно, об этом можешь ей не рассказывать. Просто глупые пьяные выходки, и никто больше нас не видел. Все вполне невинно.

– Ага, невинно, – проворчал он.

Его плечи поникли; он поставил локти на колени, а голову уронил на руки. Идеальный образ оступившегося человека, который считает, что все кончено.

Я погладила его по теплой и все еще голой спине.

– Ты ее любишь?

Мейсон вскинул голову и уперся взглядом мне в лицо. Затем закрыл глаза и с серьезным видом кивнул.

– Ты должен сказать ей, Мейс. Это может быть единственным способом выбраться из этой засады.

Он с силой выдохнул.

– Она мне не поверит. Я знаю Рейч. Она решит, что я говорю это, чтобы не потерять лицо. Я должен был сказать ей это в ту же секунду, когда меня осенило. Тогда она, может быть, и поверила бы.

Мейсон любил Рейчел. Неужели чудеса никогда не кончатся? Шовинист, бабник и гуляка проделал долгий путь с момента моего приезда сюда, почти месяц назад.

– А когда ты понял?

Он встал и начал расхаживать по комнате, а затем остановился у окна и уставился на улицу внизу.

– В первую же ночь, когда мы занялись любовью. Это было… это просто было, понимаешь. Я как будто понял в тот момент, что это единственная женщина, с которой я хочу остаться навсегда. И я все просрал. Боже!

Он откинулся назад и со всей дури врезал ладонью по стене. Слава богу, что не кулаком, – иначе в обозримом будущем ему не светило бы выйти на поле.

Я подошла к Мейсу и прижалась лбом к его спине.

– Мы все исправим. Вот увидишь. Все кончится хорошо.

Он покачал головой.

– Почему ты в это веришь?