Ты мой или ничей - Энди Брок

– Да! За Келли! За нашу героиню!

Они снова чокнулись, и Магда крепко обняла подругу. Потом обернулась и, увидев, как смотрит на Калисту Лукас, слегка закашлялась.

– Знаете что? Пожалуй, мне стоит прогуляться.

– Нет, не надо! – в отчаянии ухватилась за подругу Калиста.

– На самом деле, Магда, – прервал их Лукас, – я хотел попросить об услуге. Не побудешь вечером с Эффи, чтобы мы с Калистой смогли сходить поужинать?

– Конечно. С удовольствием! – улыбнулась Магда.

Калиста бросила на Магду уничтожающий взгляд. Она что, нарочно? Неужели не ясно, что одна только мысль о том, чтобы остаться с Лукасом наедине, приводит ее в ужас?

– Вот и отлично. – Лукас поставил бокал на стол, взял пиджак. – Мне нужно сделать пару вещей. Заеду за тобой через час. Можешь пока переодеться. Нам ведь есть что отпраздновать сегодня.

Они сидели в дорогом французском ресторане в Мейфэре, который Лукас выбрал, рассчитывая побеседовать в уединении. Калиста выглядела спокойной, но на самом деле нервы ее были напряжены до предела, она в любой момент готова была броситься в бой. Лукас же переживал тяжелую внутреннюю борьбу, захватившую его с самого прибытия в Лондон и мешавшую тому, что он намеревался сделать. Намеревался, но понимал, что не сможет. Никогда не сможет забрать Эффи у Калисты. Эта идея была просто дикой – с самого начала. Эффи и Калиста – единое целое, связанное навеки любовью и теплом. И он хочет стать частью этого целого, а не разрушать его. Вопрос в том, как этого добиться? Это и так непросто, а тут еще при виде ее, такой соблазнительной и прекрасной, его мысли пришли в полный беспорядок.

Короткое золотистое коктейльное платье подчеркивало все манящие изгибы ее великолепной фигуры и призывно мерцало при любом ее движении. Волосы она собрала в небрежный пучок на затылке, обнажив шею, а несколько непослушных рыжих локонов обрамляли нежного фарфорового оттенка лицо. Восхитительная и вместе с тем беспощадная Калиста… Она стала для него своего рода наркотиком – опасным и таким соблазнительным.

Лукас сделал глоток красного вина.

– Сегодня ты заставила нашу дочь гордиться тобой.

– Да. – Калиста позволила себе улыбнуться. – Надеюсь, что все эти драматические события не навредили ей… что у нее не будет ночных кошмаров из-за пережитого. – Она взглянула на наручные часы. – Я должна вернуться не очень поздно по возможности.

– С Эффи все будет хорошо, – твердо сказал он. Нет уж, он не позволит ей ускользнуть вот так! – Нам надо кое-что обсудить.

– Ладно. Говори. Но предупреждаю, Лукас, если ты снова об опеке над Эффи…

– Нет. Я решил не претендовать на опеку над Эффи.

– Правда? – с облегчением переспросила она. – И что же заставило тебя передумать?

– Мне пришло на ум гораздо лучшее решение. Вы с Эффи переедете ко мне, и мы вместе будем жить в Греции.

– Нет, Лукас!

– Я подумал, что в Афинах нам будет вполне комфортно, – продолжал Лукас, словно не услышав ее возражений. – Хотя я готов рассмотреть и любое другое место, если только оно будет не слишком далеко от Талассы.

– Ты меня не слушаешь! Мы с Эффи никуда не поедем. Мы останемся в Англии.

– Ты сама сможешь выбрать нам дом, какой тебе понравится. Для Эффи мы найдем самую лучшую школу.

Он изо всех сил сдерживал неумолимо растущие в нем гнев и раздражение.

– Я сказала: нет.

– У тебя будет все, что захочешь.

– Все, кроме свободы, – едва слышно проговорила Калиста.

Несколько секунд оба молча смотрели друг на друга, чувствуя горечь, гнев и что-то еще… То, что, как обычно, они контролировали с огромным трудом.

– Думаю, ты едва ли находишься в положении, позволяющем тебе говорить о потере свободы, – ядовито заметил Лукас.

– Нет. И ты никогда не позволишь мне забыть об этом, так ведь? – Калиста нервно скомкала в руке салфетку. – Вот зачем все это ты затеял, да, Лукас? Все пытаешься заставить меня заплатить за грехи моего отца, отняв у меня Эффи.

– Черт побери, Калиста! Твой отец здесь совершенно ни при чем. Эффи – часть моей жизни. Моей жизни! Не только твоей – и не важно, нравится тебе это или нет. Можешь ты это понять? Я стараюсь найти решение, которое устроит нас обоих!

– Требуя, чтобы мы переехали в Грецию? Посадив меня и Эффи в золотую клетку?

– Разве такое я предложил?

– А разве нет? Тогда объясни мне, как все будет.

Лукас набрал в грудь воздух, собирая остатки терпения.

– У тебя будет своя жизнь. Свои друзья. Захочешь работать медсестрой – нет проблем.

– О, премного благодарна!

Лукас заиграл желваками. Калиста окончательно вывела его из себя.

Наклонившись вперед, он накрыл ее ледяные руки своими ладонями и свирепо уставился на нее.

– На твоем месте, любовь моя, я был бы посговорчивее.

– Или что?

«Или я заставлю тебя заплатить!» – билось у него в голове, а перед мысленным взором мелькали картины расплаты. Обнаженная Калиста на нем, под ним, перед ним… Выкрикивает его имя в экстазе, умоляя не останавливаться. Он готов был взять ее немедленно, прямо здесь, на столе, среди дорогого хрусталя и китайского фарфора, нимало не заботясь о зрителях вокруг. Она совершенно свела его с ума.

На секунду он закрыл глаза, сопротивляясь этому безумию.

– Или можешь пожалеть.

Это прозвучало жалко и беспомощно по сравнению с тем, что он хотел бы ответить. Но ему помешал некстати подошедший с заказом официант.

Минуты шли. Лукас ел стейк, Калиста ковыряла вилкой рыбу.

– И как ты себе это представляешь? – внезапно тихо спросила она.

– Что представляю?..

– Ну… – Она отодвинула тарелку. – Ты сказал, что у меня будут собственные друзья. Это могут быть друзья-мужчины?

При этих словах каждый мускул тела Лукаса напрягся, на лбу вздулась жила от едва сдерживаемого гнева.

– Ну конечно нет. – Калиста победно усмехнулась. – Это было бы слишком. В то время как ты будешь… дружить с кем захочешь и когда захочешь. Меняя женщин как перчатки. Чудесно!

– Тебя это волнует?

– Нет, меня это не волнует, – скрепя сердце солгала она. – Но для Эффи это было бы чертовски неприятно.

– А если я пообещаю, что никаких других женщин не будет?

– Не обещай того, что выполнить не сможешь, Лукас.

– Уж не сомневайся… – Он сделал паузу, подбирая подходящие слова. – Если мы будем жить вместе, в моей постели не будет женщин.

– Да уж конечно.

– Кроме тебя, конечно.