Искушение Торильи - Барбара Картленд

Такая любовь не позволяла ей даже думать о том, что она может принадлежать другому мужчине.

— Я люблю тебя, Торилья! — медленно произнес маркиз, и от этого ее душа затрепетала.

Маркиз проговорил эти слова очень медленно, и они словно бы затрепетали в ее душе.

— Б-берил!

Торилья прошептала имя кузины, но ей показалось, что оно прогремело, отражаясь эхом от стены.

— Да, Берил! — согласился маркиз.

Он посмотрел на полный цветов камин, словно бы надеясь отыскать там решение, а Торилья любовалась его широкими плечами, атлетической фигурой, темными волосами.

Теперь, когда рухнули все преграды, она поняла, что любит его всем существом — рассудком, душою, телом — и принадлежит только ему.

— Я пойду к Берил и скажу ей всю правду. — предложил Хэвингэм.

— Нет-нет… этого… нельзя делать.

— Я попрошу ее вернуть мне свободу… ибо такой брак будет несчастьем для нас обоих.

— Но Берил… хочет выйти за вас, — сказала Торилья, — и вы не хуже меня знаете, что… разрыв, нанесет ей… самый жестокий и болезненный удар в глазах света.

— Быть может, мне удастся уговорить ее отказаться от меня.

Торилья беспомощно всплеснула руками.

— Она не сделает этого! И потом, мы не сможем быть счастливы, если причиним ей горе и устроим скандал.

— Ты говоришь именно то, что я и рассчитывал услышать, — повернулся к ней маркиз. — Но как мы обойдемся друг без друга?

Лицо Хэвингэма внезапно осунулось, а в глазах промелькнула такая боль, что Торилье захотелось немедленно обнять его и утешить.

Нет, он предлагает нечто не правильное, совершенно не правильное!

И тем не менее она услышала от маркиза предложение выйти за него замуж, пусть и не облеченное в приличествующие случаю слова.

Однако, вновь прочитав ее мысли, Хэвингэм тихо сказал:

— Видит Бог, Торилья, ради нашего брака я мог бы отказаться от Царствия Небесного. Я смеялся над любовью, я уверял свою мать, что она никогда не придет ко мне. И теперь моя самоуверенность посрамлена.

Помедлив немного, он продолжал:

— Я люблю тебя, я не думал раньше, что женщину можно так любить. Твое лицо всегда у меня перед глазами. А ночами я обнимаю тебя, как было однажды, когда я, несчастный глупец, добровольно выпустил тебя из объятий.

— Я… я… не должна была позволять вам… целовать меня, — шепнула Торилья.

— Нет, это был знак судьбы. Сам того не ведая, я всю жизнь искал тебя, моя дорогая, и мне кажется, что и ты искала меня.

Это была истинная правда, хоть Торилья раньше и не подозревала об этом. Лишь теперь она осознала, что нашла в нем все, о чем мечтала, на что надеялась… словом, свой идеал.

— Быть может, у тебя хватит мужества уехать со мной? — спросил маркиз. — Отправимся за границу, повенчаемся и поживем там спокойно несколько лет — пока не утихнут сплетни. Люди быстро обо всем забывают.

— Но разве мы… можем… обойтись… подобным образом с Берил?

Торилья не могла представить себе ничего более удивительного и прекрасного, чем находиться рядом с ним, но в то же время ей претило строить свое счастье на несчастье человека, которого она любила, на несчастье Берил.

— Я люблю тебя, — выдохнула она. — И всегда буду… любить, и никогда не смогу выйти замуж за… кого-нибудь другого.

Маркиз шагнул к ней, и в глазах его вспыхнул огонек.

— Но я не могу… уехать с тобой, — закончила она. — Нам придется забыть… о том, что мы сейчас говорили друг другу. Ты принадлежишь Берил. Она обещала стать твоей женой, и я не допущу, чтобы ты… совершил недостойный поступок.

— Мог ли я помыслить, что в наказание за все свои грехи полюблю такую чистую и хорошую девушку, как ты!

— Я не такая уж хорошая, — ответила Торилья, — если собираюсь… построить собственное счастье… на жестокости.

Маркиз тяжело вздохнул.

— Возможно, какой-то выход все же найдется, — сказан он уныло.

— Едва ли. — Торилья не скрывала своего отчаяния. — Но я буду молиться за тебя… и куда бы ты ни отправился… и что бы ни делал, моя любовь будет хранить тебя.

Прикрыв ладонью глаза, он сказал:

— Торилья, ты уже сделала невозможное. Благодаря тебе я стал не такой, как прежде: мне хочется теперь давать, а не брать. Увидев, что творится в шахте, носящей мое имя, я испытал отвращение, унижение и стыд. Ничего похожего не произошло бы со мной, если б я не встретил тебя.

— Но ты все равно должен был когда-нибудь заметить это и исправить положение.

— Ты веришь мне? — спросил маркиз, глядя в ее глаза.

— Да, — промолвила Торилья, — ты… удивительный человек.

Голос ее слегка дрогнул.

— Я никогда не посмею обидеть тебя. — Маркиз произнес эти слова так, словно давал обет.

Он открыл перед девушкой дверь, и они покинули будуар. Им в этот миг показалось, что они оставили свое сердце в этом тихом, благоуханном месте.