В целом мире нет места для тебя - Ирина Лещенко

— Соскучился. Ты, видимо, не скучала.

— А зачем мне скучать по тебе? — переспросила я, медленно закипая. — Мы четыре года назад развелись, и этот день для меня до сих пор один из самых счастливых. Я тебе, конечно, желаю всякого хорошего, жену там новую или что тебе надо — только прекрати в моей жизни появляться, хорошо?

— Ты не понимаешь ничего, Сашка. — низкий голос дрогнул на моем имени. Владелец голоса пьян, перезвоните завтра, промелькнуло в моей голове. — Этот новый твой, он же не любит тебя. Не знаю, что ему от тебя надо, но никто тебя не будет любить так, как я.

— Мне вполне нравится с ним в браке. Намного лучше, чем с тобой. — и чего я ведусь на эту игру? Ведь знаю уже ее вплоть до последовательности реплик, и все равно раздражаюсь, оправдываюсь, злюсь…

— Да он так, временный. Твоя судьба — это я! — горячо заявил нетрезвый Дмитрий. — Мы же предназначены друг для друга, я точно знаю. Вы еще разбежитесь.

— Дим, даже если ты останешься единственным мужчиной во вселенной, я куплю себе манекен в магазине, назову Алехандро и буду жить с ним. С кем угодно, но не с тобой, ясно? — мне стало смешно. Кошка прошлась туда-сюда по подлокотнику, задев ухом мой нос.

— Променяла меня на парня побогаче, да? — стадия нытья плавно переходила в стадию обвинений. — Сколько ты с ним за моей спиной гуляла, а?!

— Мы встретились через полгода после того, как с тобой развелись. — я старалась говорить ровно, чтобы побыстрее завершить разговор.

— Ага, конечно. Ничего, он тебя кинет, и ты опять ко мне приползешь, вы же не можете без мужика, вы как…

Я нажала кнопку сброса и несколько минут тупо смотрела на погасший экран.

А ведь когда-то я любила этого человека. Когда-то.

Ладно, мне было восемнадцать, и я умом не блистала — переехавшая в городок побольше, старающаяся поступить хоть куда-нибудь тощая девчонка без копейки в кармане и с огромной дырищей в сердце. Дырищей, которая требовала любви, хоть какой-нибудь.

Стоит ли говорить, что эту самую огромную любовь я нашла в первом же попавшемся мужчине?

Он был обаятелен, чего скрывать, да и симпатичен. Обаятелен ровно настолько, чтобы привязать к себе намертво и манипулировать долгих семь лет. Только в последний год нашей бестолковой жизни, наполненной моими слезами, его враньем и бесконечным алкоголем, мне вдруг стало все равно. Зачем я тащу человека, который катится вниз и норовит стукнуть меня под коленки, чтобы мы укатились на дно вместе? Зачем?

Ответить на этот вопрос я и сейчас не могу. Наверное, пресловутое желание быть значимой, помноженное на юношеский героизм. Но в один вечер, когда Дмитрий, уже изгнанный из недр доставшейся мне от прабабки квартиры, встретил меня, сидя на ступенях с лезвием наперевес и пространным сообщением, что я, жестокая и бессердечная женщина, довела его до самоубийства и теперь он умрет, и это будет исключительно моя вина — я просто перешагнула через его колени, открыла замок, зашла, закрыла дверь и подумала, что завтра надо будет одеться поудобнее. Мало ли, правда вены вскроет, потом придется прыгать через натекшую лужу…

Настолько замученной морально я больше не была никогда. Не то чтобы я обрадовалась бы, умри он там, на ступеньках. Просто мне так хотелось покоя, что было все равно — я бы равно отреагировала что на его самоубийство, что на выигранный им миллион, что на внезапную миграцию в Африку — куда угодно, как угодно, только бы не видеть его больше.

И только одно сейчас беспокоило меня уже в совсем другой жизни, в пустой квартире, с кошкой на коленях — действительно ли я нашла наконец того человека, который сможет дать мне чувство защищенности и нужности до кона наших дней, или я просто сбежала в первую открывшуюся дверь, не проверив, что за ней? Не станет ли мой второй брак побегом из первого? И не обернется ли это чем-то еще более неприятным?

Я уже спала, когда Вадим вернулся — зазвенел замок, глухо шлепнулась связка ключей на комод; ботинки в угол, шорох шагов, журчание воды в ванной.

Тяжелое тело устроилось рядом, матрас прогнулся под ним, приподнимая меня повыше.

— Спишь? — шепотом спросил он. Я промолчала, притворившись, что уже уснула.