Всё, Рыжая! Доигралась! - Ольга Цай

— Эй — эй, ты это куда?

Я остановилась, обернулась и уставилась на этого клопа.

— У меня рабочий день. Я понятия не имею, какого хрена ты здесь делаешь и какого ля так не ровно дышишь к моей машине, и даже не буду выяснять. Ибо от таких как ты лучше держаться подальше.

— Филиппова, машину свою убрала отсюда!

— Живо.

— Что? — непонимающе уставился на меня Олег.

— Забыл добавить «живо» для полной картины. И, кстати, да, иди лесопарковой зоной, Борисов.

Развернулась и быстро удалилась.

Мне повезло, Сергей Евгеньевич из бухгалтерии как раз спустился вниз и мне не пришлось ждать до посинения лифт. Быстро поздоровавшись с ним, проскользнула в кабинку и нажала нужный этаж.

Что Борисов тут забыл? Какого прицепился к машине? Блин, надо было выяснить. Вот теперь мучайся — любопытство, мать его итить.

— Что там с машиной? — спросила меня Жанна, как только я зашла.

— Крысы.

— Что? На парковке крысы?

Я молча кивнула.

— Ничего себе! Значит, они и сюда могут проникнуть? Блин, а, может, они, наоборот, из нашего подвала попали на парковку? Интересно, а начальство в курсе? Крысы же всякую заразу разносят.

— Еще и как! — улыбнулась я гаденькой улыбочкой. — А еще они мерзкие и могут кусить, когда не ждешь.

— Фу, фу, фу, — брезгливо замахала руками Жаннет.

— Девочки, через тридцать минут собрание в зале для совещаний, — проговорила начальница нашего отдела Екатерина Юрьевна, заходя и бросая на стол к Жанне какую-то папку. — Жанн, переделай этот договор, вводные данные неверные.

Жаннет кивнула, а как только вышла начальница, сказала:

— Собрание? Наверное, цербер приехал.

Пролетело двадцать минут.

— Марин, поскакали, опоздаем же!

— Не Мариинка*, чай, успеем, — сказала свое привычное высказывание.

— Начальство лучше не злить.

— Ты беги. Я в клозет, носик припудрю и прискачу.

— Давай быстрее.

Я подхватила сумочку и ринулась в сторону дамской комнаты, кто его знает сколько там это собрание будет длиться.

Классика жанра: я опоздала. Зашла тихо как мышь, крадясь на цыпочках и не вслушиваясь в речи говорящего, я тихонько пробиралась к Жаннет. Добравшись до цели, выдохнула.

— Ты че так долго? — прошептала девушка.

— Тебе в подробностях? — улыбнулась я.

— Да ну тебя!

— Слово предоставляется нашему новому директору Олегу Александровичу.

Я перевела глаза на поднимающего со стула мужчину и услышала грохот. Отчетливо так. Упала моя челюсть вниз.

Сверля меня взглядом и, чуть победно улыбаясь одним уголком губ, по центру зала стоял Борисов — вот так вот, собственной персоной.

— Всех приветствую. Спасибо за представление, — поблагодарил он Виктора Андреевича. — Для тех же, кто опоздал, — опять в упор на меня, — представлюсь — я Борисов Олег Александрович. Временно буду занимать должность генерального директора. И я, надеюсь, опоздания это не норма, а исключение? Да, девушка?

— Марина Вячеславовна.

— Что, простите?

— Олег Александрович, меня зовут Марина Вячеславовна. И я задержалась на минутку по причине неисправной щеколды.

— Какой щеколды? — недоуменно спросил меня.

— В туалете на дверце заклинило.

Он моргнул несколько раз, в зале раздались смешки. Олег Александрович прокашлялся и ответил:

— Я думаю, вашу войну с туалетной кабинкой мы здесь обсуждать не будем.

Итак, а теперь по существу…

И минут на пятнадцать завел свою речь о низких показателях, о каких-то проваленных сделках, о бардаке, о проверке, и так далее, и так далее. В целом, вывод такой: он тут порядок наведет, выяснит кто виноват, кого казнить нельзя помиловать, и с чувством выполненного долга улетит обратно в центральный офис.

Я же размышляла над тем, как пережить эту временную оккупацию. И вообще, он вроде из богатеньких, а богатенькие разве работают директорами? Хотя, что я о нем знаю?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Кроме того, что он бабник, каких еще поискать, хам, и друг Александроса — больше ничего. О нем разговоры при мне Сонька не заводила, а все, что я слышала от нее и видела сама, было не слишком лицеприятное. Но мне-то по фиг, с ним детей не крестить, — но тут же усмехнулась. — Уже покрестили: он крестный, а я крестная Джонаса Адамиди.

— Маринк, ты чего приросла?

Все вставали со своих мест и, переговариваясь, шли на выход. Я быстренько слилась с толпой и пошуршала в сторону двери. Прочь отсюда, прочь! Одеть робу, перекрасить волосы в серый цвет и не выделяться.

С моим ярко-рыжим цветом волос было тяжело оставаться неприметной — несмотря на маленький рост, меня можно было заметить издали. Росту во мне сто шестьдесят сантиметров. Хорошо, хорошо, сто пятьдесят девять, но это сути не меняет. В детстве мои волосы были абсолютно непослушными кудряшками, которые жили своей жизнью. В подростковом возрасте я пыталась их приструнить, не проходило ни одного утра, чтобы я не клялась в том, что я постригусь под «нолик». И уже во взрослом возрасте мы с ними заключили перемирие, и теперь я была обладательницей длинных рыжих волос на укрощение которых приходилось тратить немало времени.

Только зашли в свой офис, раздался звонок по внутренней связи. Я сняла трубку.

— Марин, тебя Олег Александрович вызывает, — раздался в трубке голос секретаря Люды.

— Поняла. Люд, он в каком настроении?

— Да не знаю, я его пока не прочухала.

— Хорошо. Иду.

Ну, начинается, — с досадой подумала я. Поднялась и направилась прямиком в логово цербера.

Я подошла к его кабинету. Люда вскинула на меня глаза.

— На месте?

— Ага.

— Люд, а есть шанс не идти?

— Это он тебя сейчас за опоздание чихвостить будет?