Коротышка или Байкер для графа Дракулы - Анна Кувайкова

— Да не Кис, прическа-то нормальная, — вздохнув, окончательно скис Илюха. Помешав крохотной ложечкой остатки кофе, отшвырнул ее на стол и сморщился. — Только какая она теперь нафиг Белка?

— То Зайки, то Белки, — закатив глаза, Неаполь принялась сердито убирать со стола. — Зоофилия полным ходом, питекантроп! А от сестры отстань, она в поряде. Все ногти, лапки, реснице вон, похлопай и взлетай! А рыжий ей хоть и шел… Она жизню свою меняет, али как?

Угу. Меняю. Сама того не ведая и не зная!

Да, брат просил привести в порядок меня, мою бледную моську, и поблекшие, некогда шикарные, как и у него, медные волосы.

Ну, сам просил, сам получил, чего сокрушаться теперь? Мне вообще фиолетово, как я выгляжу, по большей-то части…

А на подругу зря гонит. Она хоть и с прибабахом в голове, но трудов и сил в меня вложила кучу, пока он исправно квасил в своем клубешнике.

Повторюсь, меня не особо волновало, что она со мной творила — маникюр, так маникюр, черный, а не розовый, и слава десятому виндоусу! Ресницы вроде как нарастила, с бровями что-то делала, из гривы приличную рваную лесенку сотворила, правда длину на кой-то черт оставила.

Ну нафига мне волосы ниже лопаток?

— Чё, перегнул? — вытянув длинные ноги под столом, специально задев мои, негромко поинтересовался брательник, покосившись в сторону раковины, в которой Неаполь мыла посуду, недовольно шипя себе под нос, яростно грохая тарелками.

— Аха, — согласно кивнула, раздумывая, стащить что еще съестного, или оставить так, как есть. Подумав, умыкнула венскую вафлю с карамелью и дополнила. — Старалась, всё-таки.

Вздохнув, Илюха поднялся, скрипнув ножками стула по паркету. Затем подошел к девушке и обнял ее со спины, за что тут же получил острым локтем в брюхо. Даже не поморщился — пресс там такой, что черта с два пробьешь кувалдой. Пробовать, конечно, не пробовала, но ради прикола пару раз на нем ногами попрыгала, когда братец на спине лежал… Кувалду, к сожалению, отобрали.

— Ну, Кисонька, — рыжий совершил вторую попытку подмазаться к своей девушке, обняв ее еще раз, принимаясь что-то шептать ей на ухо.

Не знаю, какие серенады он ей там исполнил, особым красноречием мой родственник никогда не отличался. Но, видать, подходящие эпитеты подобрать все-таки ухитрился: чем больше он говорил, тем веселее становился стилист, постепенно забывший про льющуюся воду, руки в пене и грязные тарелки.

А уж когда этот любвеобильный варвар начал ее шею поцелуями покрывать, крепче прижимая девушку к своему телу, та и вовсе расцвела. И голову запрокинула, довольно урча. Запустила одну руку в его растрепанные после сна волосы, принимаясь приговаривать, с каждым последующим поцелуем, поднимающимся вверх по ее шее:

— Ежик ползет, ежик ползет, ежик ползет…

Мля… кто-нибудь, подарите ему бритву!

Сплюнув, я сунула в зубы последний бутерброд и, прихватив кружку только что налитого чая, направилась на выход из этого заполненного любовью помещения. Обиженный бас Ильи догнал меня уже в коридоре:

— Ну, Стаська!

— Плотитеффь… тьфу! Плодитесь и размножайтесь, дети мои! Только не забудьте вытереть за собой стол, нам еще за ним обедать!

— Белка!

— Двадцать три года, как Белка, — хмыкнув, отозвалась, банально бубня себе под нос, направляясь по широкой лестнице наверх. — И как не любила щенячьи нежности, так до сих пор терпеть их не могу!

Нет, на самом деле за брата я была рада. Ну да, Неаполь, конечно, из разряда прискочет — вынесет мозг — отлюбит — уедет, но зато ему с ней весело. Признаться, я когда первый раз ее увидела, обалдела, а уж когда услышала…

Думала, всё, личные зеленоволосые черти пришли по мою душу. Но нет. Оказалось, у брательника всего лишь сдвиг по фазе, и он не только втрескался по уши в дикую неформалку, но еще и жениться на ней собрался!

Правда, это было только его желание, сама девушка, насколько я знаю, пока еще активно посылает Илюху и все его предлагаемые органы с конечностями на тот самый детородный орган, тоже ей активно предлагаемый.

Но это — явно явление временное.

Как там было? Никуда не денутся, влюбятся и женятся?

Короче, совершат самую наиглупейшую ошибку из всех возможных.

— Белка, ты это, — и часа не прошло, как на пороге террасы второго этажа нарисовался Илья, уже вполне прилично одетый в кожаные штаны, обтягивающие упругий зад, и футболку-сетку. На ногах пока что носки, на голове черно-белая бандана, на шее плетеный шнурок с азартно оскалившейся черепушкой, на левом запястье браслет из его собратьев поменьше… Вот это я понимаю, наконец-то выглядит, как человек! — В клуб поедешь?

— Двинулся? — изумленно вскинула брови, рассматривая неприлично серьезного братца. — Кого я там любила?

— Стась, завязывай, — сложив руки на могучей груди, показав литые мышцы везде, где тело напряглось, нахмурился байкер. — Хорош в четырех стенах сидеть. Прокатишься, клубешник оценишь, ты там не была ни разу.

— А чего, без моего пристального осмотра и авторитетного мнения он перестанет исправно работать и приносить тебе бабки? — еще больше удивилась, оставляя допитую кружку на широкие перила, на которых сидела, разглядывая небольшую тихую улицу загородного коттеджного поселка, скрытую под тенью весело шелестящих листочками берез. Здесь было тихо, прохладно. А самое главное — безлюдно.

— Белка, не зли меня, — еще больше нахмурился рыжий. И вздохнул. — И курить бы ты завязывала, что ли…

У меня чуть тонкая сигарета с шоколадным привкусом изо рта не выпала. Чёт не вовремя Илюха сегодня старшего брата врубает…

— Харлей, тебе чё от меня надо? — тихо и проникновенно поинтересовалась, выдохнув приятный, сладковатый дым. Развернувшись к нему лицом, поджала под себя ноги, не слезая с перил, и мрачно добавила. — Что за внеплановые признаки активности материнской платы? Мы, кажется, уже это обсуждали. В твоем «Максимусе» мне ловить нечего. Твои друзья — не мои друзья, и вряд ли вообще меня вспомнят. Так что давай не будем лаяться, а просто свернем эту тему. Я никуда не поеду.

— Неаполь к предкам сваливает, на неделю почти, — добавил информации братец, прозванный еще в бурных подростковых годах известной маркой байков. — У меня работы в клубешнике навалилось. Ты одна тут будешь куковать?

Я пожала плечами. А почему нет-то?

— Ни хрена, Белка, — слегка треснув пудовым кулачищем по дверному косяку, непримиримо заявил рокер. — Одевайся давай, и погнали. Потусишь, с парнями пообщаешься, может, работенку тебе какую найдем.

— На кой буй? — изумилась еще сильнее, впервые услышав о подобных планах. Стлевшая сигарета обожгла пальцы и я, зашипев, скоро затушила окурок в пепельнице. Сунула пальцы в рот, глядя на совершенно серьезного братца… и поняла, что он не шутит. — Братиш, ты обалдел? Какая работа? Хочешь, чтобы я тебе весь коллектив распугала?