Тот Самый Мужчина - Натали де Рамон

На платформе я оказалась именно в тот момент, когда к ней подошла электричка. Почему я пошла на платформу, а не в метро, почему не попробовала поймать такси? Я давно была бы дома, а не тащилась бы сейчас под ледяным дождем по этой паутине путей к какой-то неведомой станции. Но в тот момент окончательно рухнула главная иллюзия моей жизни, всей моей жизни! У меня не было и не будет другой, но та, что была, была наполнена Бруно, мечтой о нем и редкими часами счастья с мужчиной, которого я любила…

Но разве я любила этого голого в очках, который остался неудовлетворенным в «нашей» гостинице? Или он изменился? Так кардинально? Или изменилась я, если раньше не видела в нем никаких недостатков? Или все-таки что-то видела, если много раз пыталась порвать с ним?

Впрочем, как бы я ни оплакивала рухнувшие иллюзии всей своей жизни, я не могла не ругать себя за бегство из гостиницы. Разве я умерла бы, если бы еще раз переспала с Бруно? Во всяком случае, сейчас не мерзла и не мокла бы неизвестно где.

Мысли путались и вертелись вокруг одного и того же, под ногами в темноте путались и переплетались рельсы, я замерзла так, что мне казалось, будто бы я ступаю по шпалам босыми ногами, спина разламывалась, не хватало еще, чтобы меня скрутило прямо на путях… Только бы выбраться отсюда!

На краю платформы под фонарем громоздились какие-то огромные коробки. От холодильников, зачем-то подумала я. Возле них стоял полицейский. Тоже огромный и очень внушительный в просторном клеенчатом плаще. Черный плащ мокро блестел в свете фонаря, а полицейский, яростно жестикулируя внутри своего облачения, беседовал с этими коробками. Я зажмурилась и потрясла головой. Никакого эффекта: полицейский по-прежнему общался с коробками.

Я решила пройти вдоль платформы и забраться на нее как можно дальше от странного полицейского. Трудно доверять человеку, запросто болтающему с картонной тарой. Но, вероятно, я слишком пристально смотрела на него, потому что, едва я поравнялась с «собеседниками», полицейский воскликнул:

— О! Господа туристы, вашего полку прибыло! — И бросился ко мне.

Коробки тоже зашевелились и начали поворачиваться. От ужаса я была не в состоянии сдвинуться с места и глупо пролепетала:

— А далеко еще до Парижа, мсье?

Полицейский засмеялся и протянул мне руку.

— Лезь сюда, разберемся! Ты откуда?

— Я… я…

Неужели я должна назвать ему свой адрес? А вдруг он не полицейский, а просто псих, который нарядился в форменный плащ?

— Да не бойся ты, никто у тебя ничего не отберет, давай держись!

Он по-прежнему протягивал мне руку и улыбался, а я только сейчас поняла, что прижимаю к груди не только свою сумочку, но и оба каблука туфель. Значит, я их все-таки сломала…

— Вот глупая! — Из одной коробки выглянула радушно осклабившая небритая рожа, в двух других тоже оказались какие-то обитатели. — Это же кавалер де Грийо, он мухи не обидит! А то давай ко мне под крылышко, живо согрею! — И, поддерживая коробку, как раковину, улиткой засеменил ко мне.

— Кого это ты, Матье, греть собрался? — Из другой коробки выглянула особа женского пола. — Я пока что еще твоя жена!

— Подожди-ка, папаша Матье. — «Кавалер де Грийо, который мухи не обидит» отстранил его, неожиданно легко спрыгнул на рельсы и со словами: — Эка ты дрожишь, милая! — водрузил меня на платформу и как-то по-кавалерийски забрался на нее сам. — Ваша подруга? — обратился он к владельцам коробок.

— Еще чего, сержант! — возмутилась жена гостеприимного Матье. — Ты же знаешь, мы всегда втроем: я, муж и Рыжий.

— В прошлый раз твоим мужем был Рыжий, а не Матье. — Сержант почесал нос.

— Да ну ее, — пробасил из своей коробки тот, кого называли Рыжим. — Сколько можно! Пусть теперь Матье, я целый год мужем был. Баста!

— Значит, она не с вами? — уточнил сержант и снова почесал нос. — А ты что скажешь? — спросил он меня и все-таки чихнул. — Ну и погодка! Ты точно не из их компании?

Он смерил меня взглядом. Наверняка я выглядела совсем не лучше этой дружной семейки клошаров.

— Сержант, — начала я и почувствовала, что еще миг — и расплачусь или хуже того, упаду, потому что ноги, сговорившись со спиной, больше не желали меня держать. — Сержант, это недоразумение…

— Слышь, тетка, — сочувственно произнес Рыжий, — хочешь, я могу жениться на тебе. Вдвоем оно легче. Летом — в Париже, к зиме на юг переберемся…