Бархатная маска - Эмилия Остен

Не прошло и нескольких минут, как в дверь постучали.

– Войдите. – Лаис подняла голову от бумаг.

– Миледи, – в кабинет заглянул Джейкобс, – к вам приехал человек. Если не ошибаюсь, он хочет побеседовать с вами о должности учителя фехтования.

– Ах, вот оно что! – Все встало на свои места. Как удачно. – Проводите его сюда.

– Конечно, миледи. – Джейкобс поклонился и вышел; через пару мгновений появился незнакомец и закрыл за собой дверь, а после низко склонил голову.

– Подойдите ближе, не стойте у дверей, – улыбнулась Лаис. – Как ваше имя?

Не ответив, он выпрямился, и молодая женщина на несколько секунд замешкалась, его разглядывая.

Незнакомец был высок, чуть выше ее милого Роберта, и очень бледен; кожа его выглядела восковой, словно у какой-нибудь куклы Тамины. На вид ему казалось не меньше тридцати пяти. Черная одежда только подчеркивала белизну его лица, которое удивляло мягкой красотой. У визитера были высокие скулы, тонкий нос, который мог бы показаться коротким, но на его лице смотрелся гармонично; прекрасно очерченные губы, однако около залегли глубокие складки; подбородок с еле заметной ямочкой; и, наконец, темно-зеленые глаза, в сумрачном свете дня казавшиеся карими. Светлые волосы незнакомца даже на вид были мягкими и чуть вились, выбиваясь из-под треуголки, которую он так и не снял, и падали на высокий воротник плаща. Горло его по самый подбородок обнимал черный же шелковый платок. Очень романтично, однако Лаис подобная романтика перестала привлекать еще в юности.

– Так как ваше имя? – переспросила молодая женщина, вдоволь наглядевшись, но не дождавшись ответа.

Он снова промолчал, зато без приглашения сделал несколько шагов вперед, дошел до стола и, вынув из-под плаща запечатанное письмо, молча и с поклоном протянул его Лаис. Та дернулась, когда рука, затянутая в черную перчатку из тонкой кожи, положила перед нею конверт; однако тут же расслабилась, увидав на сургуче отпечаток герба одного из своих лондонских знакомых.

– А! – промолвила Лаис, распечатывая письмо. – Видимо, это ваши рекомендации.

Незнакомец кивнул, но по-прежнему не проронил ни слова. Его молчаливость начинала раздражать графиню Джиллейн, однако она решила пока не заострять внимание на таких мелочах. И на том, что он так и не снял шляпу.

Письмо гласило:

«Дорогая графиня!

Прошу нижайше меня извинить, что не ответил на Ваше послание раньше. В Лондоне грядет осенний сезон, а как Вам доподлинно известно, двое из моих дочерей уже достигли брачного возраста, и это делает мою жизнь нынче похожей на балаган. Однако я смиряюсь и считаю все это испытанием Господним. Когда мои девочки получат достойное предложение, я непременно пришлю Вам приглашение на свадьбу. Но речь не о том.

Вы пишете, что ищете достойного учителя фехтования для Вашего сына Джеральда; зная, как искусен в воинской науке был мой покойный друг Роберт – да хранит Господь его душу, – я вполне понимаю те высокие требования, которые Вы предъявляете к человеку, берущемуся обучать Вашего сына. Однако если Вы последуете моему настоятельному совету и возьмете на службу того человека, с которым я передаю Вам это послание, поверьте, Вы останетесь довольны.

Его имя Энджел Фламбар, он незнатен, но получил хорошее воспитание, так как его отец – управляющий у герцога Аттенборо, а Вы ведь знаете, что там плохих слуг не держат. Будучи постоянным спутником в играх детей герцога, Фламбар учился вместе с ними и, обнаружив недюжинные таланты в воинской науке, в полной мере владеет приемами нескольких фехтовальных школ. Кажется, он даже обучался во Франции; во всяком случае, по-французски он говорит свободно, а также владеет немецким, итальянским и испанским. Как видите, у герцога Аттенборо отлично воспитывают слуг. Фламбар спокоен, выдержан и превосходно знает свое дело, он не доставит Вам хлопот. Если, однако, по какой-то причине он Вам не подойдет, прошу Вас незамедлительно написать об этом мне, так как я с ним немного дружен, насколько это возможно, и радею о его судьбе. Однако я не вижу препятствий к тому, чтобы он занял подобающее место в Вашем доме.

Остаюсь неизменно Вашим другом,

лорд Ангус Эйвери».

Пока Лаис читала письмо, Энджел Фламбар – вот как его звали – стоял не шевелясь, будто статуя. В этой его неподвижности крылось нечто угрожающее. Лаис стало неуютно от его присутствия, а также от того, что этот владеющий несколькими языками человек до сих пор не произнес ни слова.

– Что же, мистер Фламбар, – сказала молодая женщина, поднимая глаза на визитера, – лорд Эйвери рекомендует вас с лучшей стороны. Может быть, вы все-таки сами скажете несколько слов о себе?

– Миледи. – Он произнес это шепотом. Шепотом! Что за эксцентричность. Видя удивление Лаис, Фламбар едва заметно дернул уголком рта, затем коснулся своего замотанного платком горла и пояснил: – Трудно говорить. Горло повреждено.

– О! – Лаис немедленно раскаялась в своем раздражении. – Надеюсь, время вас излечит.

– Мне это не помешает фехтовать. – К счастью, даже шепотом он говорил четко, так что Лаис без труда все разбирала.

– Тогда можете не отвечать вслух, просто кивайте или качайте головой, – предложила графиня. – Вы вправду воспитывались вместе с детьми герцога Аттенборо?

Фламбар в знак согласия наклонил голову.

– И вы обучались фехтованию за границей?

Снова кивок.

– Я хочу посмотреть, как вы фехтуете, – сказала Лаис. – Сейчас у Джеральда урок с его нынешним учителем фехтования; если вы согласны, мы пойдем туда, и месье Венар, чьему мнению я полностью доверяю, посмотрит вас.

Фламбар поклонился; по изяществу, с которым он это сделал, можно было заключить, что лорд Эйвери не преувеличил и не ввел Лаис в заблуждение.

Месье Венар предпочитал проводить тренировки на открытом воздухе даже зимой; поначалу мистер Уилсон очень возмущался, однако со временем смирился, тем более что Джерри ни разу не подхватил простуду после таких упражнений. Когда погода становилась совсем мерзкой – дождь лил как из ведра или снег заносил яблони почти по самые макушки (второе в Средней Англии случалось редко, но все-таки случалось), – тренировки переносились в специально обставленный зал в доме.