Пурпурные грозы - Галина Мишарина

Особенно если их делала дама солидного возраста, к тому же держащая в руках пушистый, с блестящей рукоятью, веер. Некоторые таскали с собой брехливых собачонок, и я снова улыбнулась, вспоминая дом. Папа всегда держал меловых волкодавов — гигантских серых псов с большими клыками и суровым нравом. Пожалуй, они бы с радостью отобедали этими вредными вислоухими созданиями, которые, впрочем, неслабо могли тяпнуть за палец.

А потом начались танцы, и я поспешила смотаться к балконам. То был один из главных моих страхов и досадное недоразумение — ни отец, ни братья не позаботились обучить меня танцам, а то, что показывала Гримси, я так и не отточила.

Стразы осыпались с блистательных наследниц, локоны выбивались из тугих кос и бубликов, разлетались переливчатые ткани, перламутровые туфельки скользили по зеркальным полам, и тончайшая органза накрывала туманом зал. В мерцании тысячи свечей вспыхивали цветными звездами тысячи украшений, жемчуга поражали своими размерами, а мужские запонки — затейливостью. Я любовалась.

Меня дважды пытались пригласить, но я смущенно отказывалась, ссылаясь на подвернутую ногу. Лучше соврать, чем опозориться.

Как назло музыка была прекрасной. Мысленно я танцевала вместе со всеми, и обворожительно улыбалась своему партнеру. Каково это, чувствовать чью-то теплую руку на своей талии? Каково быть ведомой? А что, если я зря так вырядилась? Несмотря на красоту наряда, был у него и один существенный недостаток: вырез. Глубокий вырез. Уместный, но демонстрирующий жадным мужским взорам мою плоть. И как Гримси не уследила? Она так старалась сделать меня как можно более привлекательной для женихов, что не учла мужских желаний. Теперь в вырез моего платья то и дело бросали взгляды представители сильного пола.

Где же тот единственный, кого я жаждала узнать лучше? Я перехватила странный, недовольный взгляд Марка Сварта. Почему он так глядел в мою сторону?

— Вы разочаровали большую часть собравшихся, милая, — вдруг донеслось из-за спины, и я резко обернулась. Дэр Магици! Меня чуть удар не хватил от его неожиданного появления.

— Добрый вечер, лорд Магици, — поздоровалась я смущенно.

Пожалуй, издалека он выглядел не так впечатляюще, теперь, подошедший на расстояние вытянутой руки, оказался очень высоким и устрашающе сильным. Темно-синий костюм дополняла белоснежная сорочка, золотые пуговицы представляли собой головы львов, а шейный платок был алым. Потрясающие цвета! В сочетании с его черными блестящими волосами и странными глазами это выглядело восхитительно. Мужчина производил впечатление упивающегося властью правителя, и остальные высокие чины явно не могли соперничать с холодным величием, что сквозило в его взгляде.

— Мы знакомы заочно, леди Миратова. Пожалуйста, зовите меня Дэр, — и он протянул мне руку. Для рукопожатия? Я нерешительно подала пальцы, и в два счета оказалась в его объятьях.

— Я не танцую, — удалось выговорить мне. Казалось, его ладонь сейчас прожжет мой корсет, потом платье и нижнюю сорочку.

— Я вам помогу, не бойтесь.

Не бояться не получалось, вырваться тоже. Да и пыталась ли я? Наверное, ко всему прочему — помимо дрожащих ног, рук и губ — добавился и румянец. Причем и уши тоже полыхали. Вот и познакомились, — крутилось в голове.

— Всё будет хорошо. Доверьтесь мне. Танец — это разговор через тело.

Из его уст последнее слово прозвучало настолько интимно, что я начала задыхаться. Магици вел себя нагло, но не грубо, и это, признаться, вызвало у меня колючее любопытство.

— Простите… Я не умею танцевать, Дэр, — сказала я, но он только улыбнулся, поднимая брови:

— Умеете. Просто не пробовали. Это легко: двигаетесь следом, подчиняясь моим рукам.

Я честно попробовала так и сделать, но от волнения едва не упала. Дэр обнял меня крепче, и даже такие далекие прикосновения — а в танце существовала дистанция — вызвали внутри неведомое ощущение. Я никогда никого не касалась, не считая, конечно братьев, с которыми в детстве мы часто дрались. Папа обнимал меня иначе, коротко и легко, а за руку водил только когда я была совсем маленькой. Посещая балы, я каждый раз выдумывала новые причины, чтобы не танцевать, а чаще просто уходила в сад или на балконы.

Но всё когда-нибудь случается в первый раз. Не в этой жизни, так в последующих. Поначалу не получалось ровным счетом ничего, я спотыкалась и от стыда не смела поднять на мужчину глаз. Потом стало лучше, потому что он не усмехался и не торопил меня. И, наконец, совсем хорошо. Неужели во мне все это время пряталась танцовщица? Теперь-то я понимала, как двигаться.

— Замечательно, — сказал он, склоняясь ко мне. — Вы молодец, милая.

— Прошу, называйте меня Мэй.

— Хорошо, — усмехнулся он. — Вы замечательная, Мэй.

По спине побежали мурашки. У него был чуть хрипловатый, но сильный голос.

— Дэр, почему вы не пригласили меня как подобает?

— Вы бы отказали мне, а я видел, как вам хочется танцевать. Я неплохой учитель, и помог вам отпустить страх.

Он говорил как обычный лорд, но я чувствовала что-то особенное в его словах.

— Папа считал, что балы проводят исключительно для того, чтобы молодые люди могли подыскать себе пару. А он всегда говорил, что я и так… — снова щеки заполыхали. Вот ведь сболтнула лишнего!

— Вы и так найдете себе мужчину, — закончил Дэр с улыбкой. — Он был прав. Вам достаточно прогуляться по улице, чтобы сбежались женихи.

— Но они не сбегались, — отозвалась я, плавно двигаясь следом за ним. — Простите, я не такая самоуверенная, как кажется…

— Понимаю, вы имели в виду другое. Ваша живость и непосредственность говорят сами за себя. Сколько вам, милая?

Разговор становился все более странным.

— Девятнадцать. А вам? — не осталась в долгу я.

— Двадцать девять.

— Ничего себе! — вырвалось у меня. — Ой… Простите, пожалуйста! Я к тому, что не дала бы вам больше двадцати пяти.

— Хорошо сохранился, — усмехнулся он. — Что мне сделать, чтобы заслужить ещё один комплимент?

— Сделайте комплимент мне, — рассмеялась я.

Он весело прищурился.

— Полагаю, про глаза говорить не стоит?

— Ни в коем случае.

— И про локоны?

— Про них тем более.

— Вы знаете, что чудесно улыбаетесь?

— Эм-м-м…

— И становитесь ещё более милой, когда краснеете.

— А вы краснеете? — поспешила спросить я.

Дэр хмыкнул.

— Не припомню такого.

— Но, наверное, смутитесь, если я скажу, что выглядите идеально в этом костюме. Цвета вам очень идут, Дэр. Красный, синий и золотой.

— Спасибо. Я старался. Вам тоже идет этот магический цвет, милая.

— Вы всех так называете?

— Только вас.

Я рассмеялась. Какой интересный человек! Мы танцевали, и я без страха смотрела в его необычные глаза. Легче, стремительнее, без оглядки! Как хорошо, оказывается, находить желаемое! Ни за что бы ни подумала, что